Появление Петра Румянцева в Гомеле — один из итогов величайшего его военного триумфа — победы над турецкими войсками возле р. Кагул. «Битва при реке Кагул, — сообщает историк XIX века, — похоже больше на легендарную, чем историческую, так как 17 тысяч россиян разбили наголову полтораста тысяч турок, отбили 100 тысяч татар, которые угрожали с тыла». В 1774 году победа в русско-турецкой войне была увенчана Кючук-Кайнарджийским мирным договором. Пётр Румянцев получил чин генерал-фельдмаршала и почётное наименование Задунайский, множество наград, среди которых ему был пожалован и Гомель.
В связи с этим появились высказывания об ограблении, захватчестве П.А. Румянцева, о его пылком желании получить именно гомельскую землю. В контекст таких разговоров интересно вписывается письмо из семейной переписки П.А. Румянцева с женой, Екатериной Михайловной, урождённой Голицыной «9 апреля 1775 г. Москва. Батюшка мой, Пётр Александрич. Письмо твоё, батюшка, от 1 получила, в котором пишешь о деревне, считаешь ли, слухи ли до тебя эти дошли, что тебе хотят подарить в Польше одну старости, о которой, как я слышу, что все хвалят,.. а по моему мнению лучше, чтобы русские деревни, и вижу, что и ты об этом думаешь…»
Далее Екатерина Михайловна советует мужу приехать быстрее в Москву, чтобы просить в подарок то, что удобнее: «…если ты не приедешь, ты в себя много потерять можешь… а тебя без сомнения очень хорошо примут и, конечно, стараться будут узнать и в том, что тебе приятнее будет, тем и наградить… А теперь не иначе, как начали все говорить, что в Польше Чарторыйского села, мне бы действительно хотелось русские или лифляндские, а малороссийских у тебя достаточно, кажется, есть, по припорции, русскими очень бедные деревнями».
Какие времена, какие нравы! Чужую землю принимали в подарок, как коробку конфет, и не представляли, что может быть иначе, ведь так делали все. Пётр Румянцев то ли по скромности, то ли по лени своей просить русские деревни не поехал.
Исторические личности часто представляются нам довольно абстрактными фигурами, отмеченными подвигами или иными делами по хрестоматийному перечню в учебниках. Отношение к роли этих личностей в истории зависит от конъюнктурных представлений времени. После Октябрьской революции от Румянцевых требовали «правильного взгляда» в социальных вопросах, упрекали, что они были помещиками, потом их начали обвинять за то, что в понимании национального вопроса они не вышли вперёд, за пределы своего времени.
Между тем они были реальными людьми в среде тогдашних представлений. Воспоминания современников, сохранившиеся до наших дней, их переписка придают плоть и кровь этим образам — не идеальным, но по-человечески понятным.
Обратимся к высказываниям о Петре Румянцеве тех, кто знал его и ближе стоял к нему во времени. Н.Н. Карамзин так писал о военных талантах П.А. Румянцева-Задунайского:«…был мудрым полководцем, знал своих неприятелей и систему войны создавал по их свойствам; мало верил в слепой случай и подчинял его вероятностям разума,.. объединял решительность с тихим и ясным действием разума; не знал ни страха, ни горячности, сберегал себя в сражениях единственно для победы; обязан гению натуры, добавил к ней дары и мод науки; знал себе цену, но хвалил только других».
Сам Пётр Румянцев писал Екатерине II о личных военных хитростях: «стараюсь в неприятеля вложить больше мыслей, чем есть прямые мои силы, и прикрывать недостаток их видом наступательных действий». Интересное отношение к П.А. Румянцеву других военных знаменитостей того времени: «Сам Фридрих Великий ревностно следил за успехами россиянина, которые, безусловно, отражали в себе гений Петра I». (Имеется в виду версия, что Румянцев — внебрачный сын Петра I.) В восторге от когульской победы над турками Фридрих Великий лично возложил на Румянцева орден Чёрного Орла. А своим генералам мимоходом сказал: «Остерегайтесь, насколько возможно, этой собаки — Румянцева, другие для нас нестрашны».
В различных жизненных ситуациях раскрывалась наиболее привлекательная черта характера Румянцева — совесть. Во время дворцового переворота он остался верен Петру III. Екатерина, ставшая императрицей, не ставила ему «в срок бывший его фавор», аде же, говорят, и полного доверия никогда не оказывала.
…Ослабли силы, буря вдруг
Копьё из рук моих схватила,
Хотя и бодр ещё мой дух,
Судьба побед меня лишила, —
писал Г.Р. Державин от имени П.А. Румянцева в оде «Водопад», когда Екатерина II в конце концов отдала предпочтение полководцу Потёмкину. Но к чести Румянцева, он и здесь остался верен себе. Граф Сегюр свидетельствовал «На лице этого знаменитого воина отражались отличительные черты его характера, смесь скромности и вместе с тем гордого благородства, которыми всегда украшается истинное достоинство, внутренняя печаль и досада… огорчали величественное чело его. Он открыто выражал неудовольствие, в то время, как другие царедворцы исподтишка стремились вредить любимцу счастья».
Книга интересных характеристик знаменитых личностей «Издание Великого князя Николая Михайловича. Русские портреты 18-19 столетий» да1т довольно многостороннюю характеристику П.А. Румянцеву-Задунайскому. «Он обладал «скорейшим бегом мыслей и даром слова огромным», «законы отечественные ведал досконально», сам читал все бумаги и имел репутацию человека, который всегда «сумеет отписаться», «и у Петра I, и у Румянцева были таланты, правителя и полководца, личное мужество и любовь к просвещению…». Hи Петр I, ни П.А. Румянцев не обладали «добродетелями Энея», чистотой нравов и привязанностью к семье. Как Пётр I, П.А. Румянцев был «огненный» юноша, жаждавший развернуть во всю широту молодецкую собственность в гулянках и бесчинствах «с солдатами, лакеями и прочими мелкими людьми», с той лишь разницей, что все поклонялись «потехам» монарха, а у подданного это считалось «наймерзейшймн шалостями».
Множество историй существует о Петре Румянцеве. Красочные, сочные, иногда на грани с гротеском. В 1811 году несколько рассказов о П.А. Румянцеве были напечатаны в книге с длинным названием «Анекдоты, объясняющие дух фельдмаршала графа П.А. Румянцева-Задунайского с присовокуплением краткого описания некоторых деяний сего великого мужа и переписки его с разными особенностями». Это издание, как и составленное Николаем Петровичем Румянцевым жизнеописание отца, а также и «Переписка императрицы Екатерины II с графом П.А. Румянцевым-Задунайским» (издано в 1805 г.), должны были напоминать о деятельности и заслугах знаменитого полководца. Слово «анекдоты» значило интересные случаи из жизни и не подразумевало легкомысленного отношения к личности, которая была их героем. «Анекдоты» через поведение П.А. Румянцева в разных случаях жизни иллюстрируют черты его характера. Вот как пишется про скромность Кагульского героя: «императрица хотела, чтобы Задунайский, по примеру римских полководцев, въехал в столицу на колеснице через Триумфальные ворота, но скромный Кагульский победитель отказался от чествования и тем еще более показал себя величественным в глазах соотечественников». В анекдоте «Привязанность Румянцева к родине» родиной русского Румянцева называется Украина: «Граф Румянцев, выросший в Малороссии, был так благосклонен к своей Родине, что при встрече с земляком стремился обласкать его всеми силами и так прославился своей любовью к Малороссии, что каждый уроженец ее, ехавший в Петербург, считал графа Задунайского лучшим своим покровителем. Иногда, услышав малороссийское произношение, от которого не мог отучиться совсем, радовался, как дитя». К диковинкам П.А. Румянцева относили и такое: «в доме его, богато украшенном, были и дубовые кресла. Если пышные покои, говорил он своим приближенным, вызывают у меня мысль, что я выше кого-то из вас, то пусть эти простые кресла напоминают, что и я такой же человек, как вы». В разных жизненных ситуациях Румянцев предстает лицом очень обаятельным, остроумным шутником, который умело пользовался большой силой смеха «что можно увидеть из анекдота «Урок, данный Румянцевому какому-то офицеру «намереваясь однажды утром осмотреть состояние свое, встретил он кого-то офицера, игравшего в колпаке, халате и туфлях. Фельдмаршал, не говоря ни слова о странном его одеянии и как бы не замечая его смущения, берет того за руку, добродушно разговаривает с ним, обходит все состояние и, не бросая его руки, ведет в свою палатку, где собрались лучшие чиновники армии… Разумеется, чувство стыда подействовало на него более всякое наказание».
Как видим, П.А. Румянцев-Задунайский никогда не воспринимался современниками как рафинированная «правильная» в жизни личность. Отдавая должное большому таланту военного деятеля, они с удовольствием упоминали его персону, рассказывали так называемые анекдоты, в которых тоже, хотя и в своеобразной форме, отразилась неординарность этой личности.
В.М. Лямцева-Канасевич
Память. Историко-документальная хроника Гомеля. В 2 книгах. Книга 1-я. БЕЛТА, 1998.
© Флегентов А.Г., перевод на русский язык, 2026