В XVII век Речь Посполитая вступала с тяжёлой ношей глубокого экономического, финансового и сословно-общественного раздора. Доведённые до нищеты Ливонской войной и феодальными поборами, белорусские крестьяне и мещане готовы были взяться за вилы и топоры. Положение осложнялось и последствиями тяжёлых стихийных бедствий. Так, летом 1592 года на восточных землях ВКЛ произошли страшные бураны и град. В окрестностях Чернигова, Гомеля, Стрешина, Рогачёва, Речицы, Кричева и многих других городов погиб почти весь урожай зерновых.
Осенью-зимой 1595 года юго-восточную Беларусь охватило мощное антифеодальное восстание. Началось оно на Украине среди «казацкой вольницы». Но к отрядам Северина Наливайко, которые состояли из казаков-украинцев, присоединились белорусские крестьяне, часть мещан и даже малоземельная шляхта. Главный удар повстанцев был направлен против крупных феодалов и католического духовенства. Поместья феодалов горели по всему Полесью. С помощью горожан казацко-крестьянские отряды захватили туров, Петриков, Речицу. Жители Гомеля также поддержали повстанцев и впустили их в город. Но в начале 1596 года великокняжеское войско и шляхетские отряды сумели расправиться с плохо вооружёнными повстанцами. Потеряв инициативу, весной 1596 года Наливайко вывел остатки своих отрядов на Волынь.
Столкнувшись с откровенным вооружённым выступлением «людей простата состояния», паны-магнаты не сделали для себя надёжных выводов и не пошли на смягчение феодального притеснения. Поэтому крестьяне, как и до сих пор, нередко снимались с обжитых мест и подавались кружными путями на юг, пополняя казацкие ряды в Запорожской Сечи.
А тем временем правящие круги ВКЛ осуществили давно выношенные планы унии (Союза) православной и католической церкви на территории Речи Посполитой. Для Ватикана и Польши уния была средством расширения влияния на белорусские и украинские земли. Православные духовные и светские феодалы княжества, поддерживавшие унию, рассчитывали на преодоление конфессионального раздора внутри привилегированных слоёв общества и достижение полного равенства в правах православной и католической знати. Однако большая часть православного духовенства и шляхты, не говоря о простых, «посполитых» людях, идею унии встретила враждебно.
Акт унии был подписан в 1596 году на Брестском церковном соборе. Созданная там униатская церковь признавала духовное верховенство Папы Римского при сохранении старой обрядности на «греческий» образец.
Уния, принятая без одобрения широких слоев белорусского и украинского народов, провоцировала новый подъем борьбы за сохранение традиционной веры и культуры. Составной частью государственной политики Речи Посполитой первых десятилетий XVII века становится жёсткая практика закрытия православных храмов и монастырей, конфискации их имущества, насильственного перевода православных приходов в униатские. Тяжёлое феодальное притеснение дополнилось притеснением религиозным. Это был тяжёлый просчёт правящих кругов власти.
«Нововведения» вызвали очередной взрыв недовольства населения, особенно городского. Казацкие гарнизоны восточно-белорусских городов волновались, выходили из — под власти гетманов, занимались «проказой» — грабежом, самовольным выездом на Украину. Острое недовольство вызвало назначение на должности старост-державцев магнатов и чиновников католического вероисповедания. В Гомеле ими были Андрей и Павел Сапеги, которые активно проводили политику притеснения мещан и закрытия православных приходов.
Особенно неистово идеи унии внедрял в жизнь Полоцкий униатский архиепископ Иоасафат Кунцевич, который пытался перевести в новую веру и гомельскую соборную церковь Святого Николая (1621). Действия Кунцевича в Витебске, как известно, закончились его гибелью во время мещанского бунта в 1623 году.
Попытки силой навязать унию закончились правилам. Правящие круги, напуганные размахом народных волнений, в 1630-е годы начали прислушиваться к голосу православной шляхты и вынуждены были соглашаться с легальной деятельностью Белорусской Православной Церкви, ослаблять давление на неё. Однако местные власти, в частности гомельские старосты Александр Служка и его сын Зигмунд, продолжали гонения за веру. Этим они разжигали ненависть к католичеству и вообще ко всему польскому.
К внутренним проблемам Гомеля в начале XVII века добавились угрозы, исходящие от восточного соседа Речи Посполитой — Русского государства, а также украинского казачества. В 1609-1618 годы Речь Посполитая вела войну с Русским государством за возвращение Смоленской земли. В 1614-1615 годах в Гомеле ждали нападения русских полков. Замковый гарнизон в это время был совсем малочислен (80 человек). Приходилось надеяться разве что на поддержку народного ополчения.
Очередная война с Русским государством началась в 1632 году. Московское государство было намерено вернуть утраченные ранее Смоленскую и Чернигово-Северскую земли. Воспользовавшись смертью короля Сигизмунда III Вазы, русский царь Михаил Фёдорович направил под Смоленск 40-тысячное войско. Осенью 1632 года русские полки заняли Себеж, Рославль, Трубчевск, Новгород-Северский и другие города, в 1633 году — Друю, Полоцк, Пропойск. В 1633 году к Гомелю подошли украинские казацкие сотни Богдана Булгакова и Ивана Ермолина. Но их попытки захватить город успеха не имели. Ожидалось очередное нападение. Поэтому в 1633 году король Владислав IV отдал приказ отремонтировать Гомельский замок. Встретив решительное сопротивление Речи Посполитой, в 1634 году Москва согласилась на заключение Паленовского мира.
Положение белорусских крестьян и горожан в 1640-е годы ухудшилось. Прижатые налогами, доведённые до нищеты постоями вооружённых отрядов они желали расплаты. Наиболее рискованные бежали в Запорожскую Сечь или пограничные московские города.
Положение украинского народа в это время было ещё более тяжёлым, чем белорусского. К социальному и религиозному угнетению здесь добавилось и национальное притеснение. Поэтому сопротивление на Украине приобрело характер не только антифеодальной, гражданской войны, как в Беларуси, но и национально-освободительной.
Социальный взрыв в Беларуси подтолкнул крупное восстание на Украине (началось в 1684 г.), которое возглавил Богдан Хмельницкий.
Такого размаха и жестокости, которые приняла эта борьба, а она продолжалась до 1651 года, в Беларуси до сих пор ещё не было. В лобовом ударе сошлись две мощные силы, насчитывавшие многие десятки тысяч человек: с одной стороны казацко-крестьянские отряды, рядовые мещане, часть православного духовенства и шляхты, а с другой стороны великокняжеские и магнатские войска, католическое и униатское духовенство. Никому не было пощады в этой жестокой схватке. Повстанцы поставили перед собой цель полностью вырезать дворян-землепользователей, независимо от их национальности, выгнать всех католиков и униатов, а феодалы — уничтожить под корень казацкую вольницу и жестоко наказать всех «холопов», которые стали на сторону повстанцев.
Гражданская война унесла жизни многих тысяч белорусов, украинцев, поляков и евреев. На юге и востоке Беларуси не осталось ни одной волости, местечка или города, где бы не лилась кровь. И в который уже раз Гомель оказался в эпицентре этих страшных событий.
Услышав о первых победах Б. Хмельницкого над поляками под Жёлтыми Водами (май 1684 г.), жители Северной Беларуси-крестьяне и горожане — поднялись на выступление. «Многие люди своевольные и пашенные мужики, побив панов своих в их маетности», ограбив «по дорогам ляхов и евреев», бежали к казачьему предводителю. Зловещие слухи о зверствах бунтовщиков потрясли все княжества и доходили до Москвы.
В конце весны — начале лета Б. Хмельницкий направил надёжных людей во все города и местечки Белой Руси и Северной Украины, которые втихаря распространяли его грамоты-универсалы с призывами к вооружённой борьбе. Воззвания казачьего предводителя зажгли порох ненависти: нападения на шляхтичей, убийства и грабежи состоятельных людей, поджоги и разорения помещичьих имений стали обычным делом. Армия запорожского гетмана стремительно росла за счёт беженцев со всех уголков Украины и Беларуси. Только за период с 9 мая по 26 июня армия Б. Хмельницкого выросла с 19 до 41-42 тысяч человек.
В след за лазутчиками на соединение с белорусскими повстанцами двинулись из-под Корсуня и Белой Церкви казацкие отряды (загоны). Восстание охватило районы Лоева, Брагина, Мозыря, Турова, Пинска, Кобрина, Чечерска, Речицы. В сентябре 1648 г. Б. Хмельницкий нанес тяжелое поражение королевской армии на Украине над Пилевцами. К осени — зиме казацкие отряды взяли Чечерск, Речицу, Горваль, Брагин, Лоев, туров, Бобруйск, другие замки на юге и востоке Беларуси казаки воевали храбро, но при этом творили и неслыханные доселе преступления: вырезали евреев и шляхту, «не щадя а не жен и детей их», грабили имущество, жгли костёлы, убивали ксёндзов. Очевидец тех ужасных событий записал: «Редкий в тот момент рук своих не умочил…».
Почти повсеместно казакам помогали местные жители. Люди тогда были богатыми «тоска великая… от поено литых людей». Но хуже всего приходилось евреям, многие из которых «боячися смерти, христианскую веру приняли». В своём донесении в Москву севский воевода сообщал: «..белорусы где, … всякие черные люди всех городов и уездов, которые города за казаками, стоят против поляков с казаками заодно».
В июле 1648 года греческий купец, побывавший в ВКЛ, сообщал, что «евреев де всех черкасы побили, нигде таможчиков никаких и евреев не оставили».
Так было и в Гомеле. В октябре казаки полковника Войска Запорожского Я. Головацкого и толпы местных селян заняли город, вырезали евреев и шляхту. Рядовые же гомельские мещане, в пример мозырянам, туровцам, речичанам и прочим, «все показачились и поклялись друг другу защищаться до последнего». Однако вскоре Я. Головацкий был отозван Б. Хмельницким на Украину.
В декабре 1648 года под Гомель, Быхов и Кричев Б. Хмельницкий направил из Новгород-Северского казаков Б. Щебеченко, а из Мены — полковника Шабалтосного. Но и эта армия вскоре была отозвана вследствие перемирия. в конце 1648 года и начале 1649 года королевское посполитое движение (ополчение), пополненное свежими шляхетскими силами, наёмниками (всего 12-14 тысяч шляхтичей и наёмников), начало контрнаступление на юге и востоке Беларусь общее руководство этим войском осуществлял Януш Радзивилл, а крупными отрядами командовали Пац, Волович, Мирский и Горский.
В 1-й половине 1649 года большинство восставших городов были взяты штурмом, а их население претерпело жестокие наказания и экзекуции. Зимой Я. Радзивилл занял Брест, Мозырь, Туров, Речицу.
Встревоженный таким поворотом событий, Б. Хмельницкий направил в Беларусь новые казацкие загоны. Весной в Гомель, снова при содействии мещан, вступили отряды черниговского полковника Мартына Небабы, которые насчитывали 2500 казаков. Небаба устроил в городе страшную резню. Были убиты или замучены сотни шляхтичей и евреев. Один из пленных казаков был доставлен в Речицу, где сообщил, что Б. Хмельницкий и желал бы перемирия, но «чернь» так «разошлась», что решила или истребить шляхту, или погибнуть.
Бои между повстанцами и отрядами Паца и Воловича в окрестностях Гомеля шли несколько месяцев.
В начале лета 1649 года Я. Радзивилл взял Чечерск. По его приказу у пленных казаков «отсекли правые руки по запястью, а 50 де человек на колья посажали, а остальных де казаков и их жон и детей порубили всех». Захвачен был и Лоев. Там также были вырезаны все казаки с семьями. После этого армия Я. Радзивилла попыталась закрепиться на левом берегу Днепра и двинулась на Гомель, но казаки не допустили отряды Речи Посполитой к городу.
31 июля 1649 года возле Лоева произошла самая крупная за время войны битва, в которой Я. Радзивилл разбил основные казацкие силы — 30-тысячное войско Михаила Кричевского. Шляхта и наёмники осадили, взяли и сожгли Гомель, перебили значительную часть его жителей. Восстание на некоторое время было подавлено.
В августе 1649 года было подписано Зборовское перемирие, которое покорялось обеими сторонами для наращивания силы. Б. Хмельницкий подтянул к границе с Беларусью новые казацкие отряды.
Около Чернигова расположился полк Небабы, Нежинский и Киевский полки, татарские части. Всего по состоянию на октябрь 1651 года здесь находились около 50 тысяч человек.
В мае боевые действия возобновились и на Украине, и на юге Беларусь несколько казачьих отрядов были направлены в окрестности Кричева, Рославля, Мстиславля, Лоева. В июне по приказу Б. Хмельницкого Небаба послал к Гомелю полковников Забелу и Окшу с 7 тысячами казаков. Позже к ним присоединились ещё 10 тысяч казаков. Небаба так обучал своих воинов «идите, молодцы, к своим родным и всем мещан-ляхам в Гомеле над корень рубите, ни одного в живых не оставляйте. Город сожгите, а потом в Быхов идите, его берите… Если до трех раз Гомеля не возьмете, тогда ко мне за оружием скорее присылайте».
Но на этот раз Гомель, укреплённый и пополненный вооружением, казаков встретил не открытыми воротами, а залпами орудий. Город защищал наёмный гарнизон под командованием капитана Монтгомери и местное шляхетско-мещанское ополчение. 13-июня присоединившиеся к ним казаки и крестьяне подошли к Гомелю и начали подводить под деревянный забор городских укреплений земляные шанцы. В ночь на 15 июня они подступили под самые стены. При этом пытались заткнуть нижний ряд бойниц, «чтобы пехота не могла мушкеты высовывать, а если где-нибудь осталась бойница, то как только появлялся мушкет, ударяли обухом по концу ствола, сразу же выбивая его из рук». Потом начался общий штурм города со всех сторон, особенно сильный со стороны Пречистенской церкви, где крепостная стена более слаба. Но после горячей рукопашной схватки приступ был отбит.
Во время осады семеро жителей Гомеля перебежали в лагерь казаков и сообщили им сведения о гарнизоне. Как писал гетман Я. Радзивилл королю Яну Казимиру, гарнизон, увидев измену, вырезал всех городских мещан. А тем временем казаки, послав в Чернигов к небу гонцов за подмогой, попытались выманить защитников из города, разыграв сцену боя с якобы подошедшими на помощь гомелянам королевскими войсками. Но Монтгомери разгадал эту хитрость и ни одного солдата за городские ворота не упустил. После этого казаки 2 дня делали 14 деревянных «гуляй-городов» (передвижных укреплений из щитов с бойницами) и, замаскировав их ветками, предприняли новый приступ. С наступлением ночи 4 «гуляй-города» подкатили к Чечерским воротам, а 3 — к мосту через оборонительный ров. Однако защитники открыли сильный огонь из пушек и мушкетов. Казаки вынуждены были бросить «гуляй-города» и отступить. Ночью казаки полковников Поповича и Литвиненко раз 15 ходили на штурм замка. Но безрезультатно. Наконец 9 июля они получили приказ Небабы «днем и ночью возвращаться обратно». После этого осада Гомельского замка была снята. Правда, в конце месяца казаки снова появились возле города, но гомельский гарнизон уже получил подкрепление в 1500 человек, и город выстоял.
«Южно-белорусская» кампания 1651 года закончилась для Б. Хмельницкого неудачей. В яростной битве у Лоева пехота и конница Я. Радзивилла разгромила основные казацкие части. Небаба и несколько тысяч его подчиненных погибли.
Ещё более сложным стало положение казачества после поражения под Брестчинкой. В соответствии с Белоцерковским договором от 18 сентября 1651 года все казацкие отряды из Беларуси были выведены. К осени были полностью задушены и очаги крестьянско-мещанских выступлений.
Восстание закончилось. Его счёт был трагичен: тысячи пепелищ, сотни разрушенных местечек, сёл и посадов, сгоревших замков и разграбленных храмов. А вокруг — могилы, могилы … Но передышки ограбленному несчастному народу не было. В 1654 году началась невиданная доселе по жестокости и многотысячным жертвам война Речи Посполитой с российским государством.
Царское правительство внимательно следило за ходом гражданской войны 1648-1651 годов. Он втихаря и открыто помогал бы. Хмельницкому, собирал стратегические сведения о порубежных «литовских» замках, изучал настроения населения западного соседа — короче говоря, вёл активную подготовку к войне. Такая война задумывалась как логическое продолжение антифеодальных выступлений подданных Речи Посполитой. Она была хорошо подготовлена идеологически: Москва выступала как защитник интересов православного населения Беларуси и Украины.
Весной 1654 года царь сообщил королю «о своих обидах и о наступлении на православную веру» в его стране, выражал обеспокоенность «унией стесненных христианах». Детально ознакомившись с внутриполитическими просчётами руководства Речи Посполитой, царь Алексей Михайлович обещал местной шляхте и духовенству подтверждение собственнических прав на имения, сохранение всех прежних привилегий и даже дарование новых. Горожанам гарантировалось уважение их вольностей, а крестьянам — неприкосновенность собственности во время предстоящего похода царских войск.
Часть шляхты была готова перейти «под руку» русского державца, так как не видела возможности противостоять его военной силе. Она надеялась, что царь Алексей Михайлович сумеет защитить её от разъяренной «черни». Простолюдины верили: переход под власть российского государства защитит их от чрезмерных налогов, шляхетского разбоя и насильственного окатоличивания.
Таким образом, значительная часть белорусского населения поддерживала намерения царя, поэтому вторжение его войск в пределы Беларуси, начавшееся в конце мая 1654 года, было стремительным.
Ещё в январе 1654 года, в соответствии с решением Переяславской рады, Б. Хмельницкий отдал Украину под российский скипетр, поэтому и его действия направлялись русским главнокомандованием.
С юга ударило Северское запорожское войско (Нежинский, Стародубский, Черниговский и другие полки — всего 8). Этот поход, в котором принимали участие около 20 тысяч конных и пеших казаков, возглавил нежинский полковник Иван Никифорович Золотаренко, шурин Б. Хмельницкого, которому последний «наказное гетманство вручил». Активно поддерживая русскую армию, казацкие правители имели целью и собственную задумку: присоединить земли юго-восточной Беларуси к Украине, установить здесь полковое административно-территориальное руководство.
В 1654 году русские и казацкие войска заняли Могилёв, Чаусы, Кричев, Полоцк, Оршу, Новый Быхов, Мстиславль, Витебск, Шклов, Речицу, Пропойск и многие другие города и волости. Там, где имелись сильные укрепления и гарнизоны, оказывалось упорное сопротивление. Среди таких городов-замков был и Гомель.
За 3 года мирной передышки городские и замковые укрепления Гомеля были отремонтированы. К марту 1654 года Гомельский гарнизон насчитывал 700 человек пехоты, а к лету был увеличен до 2 тысяч — преимущественно за счёт наёмных немцев и венгров. В Гомеле дислоцировалась и рота татар. Действовало здесь местное ополчение. В городе находился староста Рудской. Гарнизон возглавляли хорунжи князь Жижемский и полковник Бобровицкий. Немцами командовал Михаил Сверский.
В июне войско Золотаренко двинулось на Гомель из Новгород-Северского через Стародуб. 29 июня приказной гетман сообщал царю Алексею Михайловичу, что Гомель «есть всем местам пограничным литовским головой…, место велми оборонное, людей служащих не мало, снарядов и пороха много». Но и казачий предводитель «армат взял из себя немало».
20 июня казаки подошли к стенам Гомеля, окружили его лагерем и без особых трудностей преодолели городские укрепления. С замком было тяжелее.
Вокруг крепости, по соседним холмам и на городских улицах были расставлены пушки. Казаки начали осаду, «промышляя всеми промыслы ратными». Через день к ним прибыл представитель русского главнокомандования князь А. Трубецкой, который в предвидении больших потерь временно запретил штурмовать замок. Тогда Золотаренко начал изводить защитников голодом, безводьем и артиллерийским обстрелом. Несколько раз ему казалось, что гарнизон вот-вот пошатнётся, и тогда казаки, забывая о запрете князя А. Трубецкого, бросались на штурм. До 11 июля они ходили на приступ 4 раза. Но каждый раз безрезультатно.
Пока ратные дела Золотаренко шли не так удачно, как ему хотелось, он отдал части армии приказ идти «добывать под меч» Речицу, Жлобин, Горваль, Стрешин и Рогачев, чьи замки в прежнее время «чинили» казакам немало вреда. К середине июля эти замки были сожжены, но осада Гомеля продолжалась.
Понимая, что гомеляне своим упорством «всей Литве и войскам их сердца и мужества прибавят», гетман от имени царя Алексея Михайловича и Б. Хмельницкого несколько раз направлял в замок письма, в которых просил защитников сдаться. Но те отказывались, говорили злые и оскорбительные слова в адрес русского державца. Вместе с тем они несколько раз делали неожиданные вылазки из замка. Во время одной из них был убит Черниговский полковник Степан Подобайло.
14 июля посмотреть за ходом осады наведывался царский слуга Я. Партамоин. Он передал Золотаренко грамоту с перечнем успехов Московского оружия. 26 июля от царя Алексея Михайловича прибыли гонцы И. Кравков, Г. Куракин и Л. Алексеев. Они привезли приказ снять осаду и двинуться на помощь русской армии под Могилёв. Но казачий предводитель показал упорство. Он боялся, что гомельский гарнизон пойдёт в казацкие области и города «украинские опустошить». В расчёте на скорую победу Золотаренко в начале августа направил от себя лишь тысячу казаков во главе со своим родным братом нежинским полковником Василием, судьёй Иваном Нестеренко и борзенским сотником Петром Забелим. Соединившись 8 августа с московскими войсками около Чаусов, казаки и московские войска нанесли поражение отрядам Речи Посполитой.
В это же время гетману стало известно, что защитники гомельского замка страдают от голода, съели даже кошек и собак. Золотаренко приказал стрелять по замку раскалёнными ядрами, что вызвало пожар. Был обнаружен и потайной ход к воде. Его тут же взорвали. Это и предрешило падение замка. 13 августа гарнизон сдался. Золотаренко предложил гомелянам и защитникам города принести присягу на верность русскому державцу. Это было сделано. Часть гарнизона и жителей Гомеля записалась в казацкие войска. Некоторых отправили вместе с трофейными флагами к царю, других отпустили. Резни на этот раз не произошло. Рудский и Жижемский даже сопровождали Золотаренко в походе на Чечерск, но, подождав удачный момент, они убежали к своим в Быхов.
Царь Алексей Михайлович, рад успехам наказного гетмана, подарил казакам памятный золотые медали — «копейки».
После захвата Гомеля Иван Золотаренко взял Чечерск, Пропойск, Новый Быхов и погиб под стенами Старого Быхова. Это произошло в 1655 году на несколько лет Гомель остался под властью казаков.
Война продолжалась с перевесом московской стороны. Уже в 1654 году московские войска заняли почти всю Восточную Беларусь. Познакомившись поближе с российскими «служилыми людьми» и отведав на себе крупный нрав казаков, которые неоднократно совершали грабежи, издевательства и убийства, белорусское население всё больше теряло веру в царя-«освободителя». Уже далеко не везде русские воеводы имели помощь крестьян и горожан, всё труднее приходилось им «добывать замков литовских», подвозить амуницию и военное снаряжение, добывать продовольствие. В ряде мест «черные люди», некогда производившие «крестное целование», поднимались на вооружённую борьбу против царских властей, создавали отряды так называемых «шишов».
Новая ситуация позволила посполитому движению ВКЛ в конце 1654 — начале 1655 года позволило нанести московским войскам несколько ощутимых поражений и отвоевать Борисов, Бобруйск, Оршу, ряд других городов и местечек к западу от Днепра. Но и великокняжеские солдаты вели себя не лучше, а иногда и как захватчики: население городов и сёл, ранее присягнувшее царю, безжалостно вырезалось, а сами населённые пункты сжигались. Так, Жлобинский войт писал в Могилёв, что польское войско «нашествия мучительские чинят людьми, рубят города и деревни до основания искореняют». Попытки «литовской» стороны взять Новый Быхов и Могилёв, несмотря на ожесточённые бои, успеха не имели. Уже к началу лета 1655 года русская армия и казаки Золотаренко вновь отбросили «людей литовских» далеко к западу от Днепра. И снова горели города, местечки, деревни, совершались страшные преступления. Особые злодеяния чинили казацкие отряды. 17 июля 1655 года царь Алексей Михайлович писал И. Золотаренко: «… Твоего полку казаки места и села, и деревни жгут, и женский пол, и девиц, и малых робят секут и побивают до смерти. И тебе б своего полку казакам учинить заказ крепкой, под смертной казнью, чтоб мест и сел и деревень не жгли и не пустошили, для того, что нам великому государю, нашего царского величества ратми в здешних местах зимовать, а также и крестьян, которые нашим царского величества ратным людем не противны, не побивали до смерти, и женского полу и девиц и малых робят нигде не секли и не побивали до смерти».
Во время кампании 1655 года почти вся Беларусь со стольной Вильней оказалась в руках русского державца. Белорусское общество разделилось на три группы. Многие шляхтичи, представители духовенства, мещане и крестьяне присягнули царю; другие — отказались «целовать крест» и ожидали, что будет дальше; третьи — «предатели» — создавали антироссийское шляхетское ополчение. К третьей группе часто присоединялись и отряды казаков-мятежников. Беларусь вновь втягивалась в братоубийственную гражданскую войну.
Борьба на занятой Россией территории резко обострилась в 1656 году, когда вместо погибшего И. Золотаренко был назначен новый предводитель казачьего войска в Беларуси чаусский полковник Иван Нечай, который начал «находить вражеские замыслы» против царя. Ещё в мае до Москвы дошли слухи, что Нечай, не спросив разрешения у его царского величества, присвоил себе титул «полковника белорусского, Могилёвского и Гомельского». А уже в следующем году заговор против царя организовал гетман Войска Запорожского Иван Выговский. Одна из главных ролей в действиях «бунтовщиков» отводилась белорусским частям Нечая. Они скоординировали свои действия с королевской армией и в 1658 году начали оказывать вооружённое сопротивление российским войскам.
Значительная часть белорусского населения, потерявшая веру в царя и надеявшаяся на то, что Нечай защитит их и от магнатов, и от ненасытных царских наместников, поддержала власть «воровских» казаков. Под их знамёна становились целые поселения и волости, к ним перебегали шляхтичи, которые раньше присягали царю. Гомель едва не оказался под властью «бунтовавшей партии». Но положение спасли Черниговский и Чаадаевский полки, а потом Задеснянские казацкие сотни, которые остались верными царю. Несмотря на гибель в Быхове «предателя» Нечая, до 1659 года значительная часть Беларуси уже оказалась в руках его сторонников, и их борьба с государевыми «людьми ратными» против настроенной по-промосковски частью населения длилась до 1661 года.
Казацкое восстание и внешне-политическое поражение России позволили силам Речи Посполитой в конце 1658 года начать движение, хотя и медленное, на восток и к осени 1661 года освободить Вильно. А тем временем русский царь Алексей Михайлович подарил Гомель «с волостью и с уездом и с землями и со всякими угодьями к нему принадлежащими и доходы» за ратные заслуги брату покойного Ивана Золотаренко Василию, «его детям и потомкам». Это событие произошло 31 марта 1660 года. Однако Василию не удалось принять власть в новом имении, так как Гомель захватил «преступный» казак Андрей Денисович Мурашко, бывший Конотопский полковник, вдохновлённый опытом Ивана Нечая.
На удивление промосковского казачества и российской стороны, воспользовавшись полной неразберихой и отсутствием твёрдой власти на юго-востоке Беларуси, Мурашко сумел (не без поддержки таких же отечественных казаков и при содействии Речи Посполитой) продержаться в Гомеле до 1672 года приобретя власть «правителя» города, Мурашко быстро отведал всю привлекательность «свободной» власти. Однако, доведённые войной до нищеты гомеляне, уже не могли содержать ни нового хозяина, ни разношёрстную череду его сторонников. Именно поэтому Муравей для пополнения клада начал чинить разбойные «наезды» в близлежащие земли казачьего войска — Черниговщину, Стародубщину, Новгород-Северщину.
В феврале 1663 года Мурашко напал на окрестности Севска, но встретил решительный отпор «обворованного» В. Золотаренко и других казацких предводителей.
Зимой следующего года он грабил и жёг сёла около Новгород-Северского, а осенью 1665 года появился около Стародуба. На пути назад его догнал Дёмка (Демьян Игнатьевич) Многогрешный — казачий полковник — и сильно «побил» его отряд. Раненый Мурашко чудом добрался до гомельского замка.
Украинские казаки, оставшиеся верны русскому дару, решили расправиться со «злохитрым волком» Мурашко. Весной 1666 года запорожский гетман И.М. Брюховецкий отправил на осаду Гомеля полковников: черниговского Демьяна Многогрешного, стародубского Ляско Остронина, нежинского Матвея Винтовку, браславского Дмитрашко Райча, а также сборные казацкие сотни. Большая армия окружила Гомель и начала подводить под его стены шанцы.
Московские власти, которые всерьез взяли курс на примирение с Речью Посполитой, были очень озабочены казацкой активностью. Поэтому и запретили Брюховецкому штурмовать Гомель. Царь договорился с королём о перемирии, а потому направил казакам под Гомель письмо «о задержке войны». Но казаки арестовали царских гонцов и не выполнили приказа. Тогда Мурашко прислал двух своих сторонников — Черняка и Норматовича (их сопровождал гомельский протопоп) для знакомства с теми «перемирными письмами», но казаки задержали и его парламентёров. Потребовалось ещё несколько «крутых» царских приказов, чтобы казаки отошли от стен Гомеля. Но как только они сняли осаду, Мурашко снова совершил (январь 1667 г.) несколько разбойных набегов в окрестности Стародуба и Новгород-Северского. Есть сведения, что жители Гомеля будто бы не раз «со слезами просили милости у великого государя и к гетману посылали, чтобы великий государь взял Гомель и их всех принял под свое царское величество великодержавную руку в вечное подданство». В 1672 году такую просьбу высказал и новый гетман Демьян Игнатович. Но из Москвы писали, что взятие казаками Гомеля противоречит условиям Андрусовского перемирия с Речью Посполитой.
В 1672 году великокняжеские власти начали всерьёз наводить порядок на восточных землях обессиленного войной государства. Мурашко, опасаясь ответственности и суда, перебежал ко двору и клялся ему в верности. После этого его направили воевать с турками. Но Мурашко перебежал уже к туркам. Свою бесславную жизнь бывший гомельский властитель закончил в 1674 году.
Стоит отметить, что власти Речи Посполитой, понимая стратегическое значение Гомеля, не раз делали ему облегчение. Так, в феврале 1664 года король Ян Казимир за «храбрые заслуги и сохранение веры» гомелянами освободил их на 4 года от всех налогов и повинностей. В 1670 году Гомель получил королевскую грамоту на свободную торговлю и беспошлинный провоз товаров. По мнению короля, эти меры должны были способствовать восстановлению разрушенного войной хозяйства. В том, что Гомель получил упомянутую выше грамоту, была, скорее всего, немалая заслуга М.К. Радзивилла, который в 1667 году был назначен в Гомель королевским старостой.
Несмотря на восстановление в городе королевской власти, попытки стабилизировать обстановку и нейтрализовать «проказацкие» настроения среди жителей Гомеля, брожение продолжалось. Так, в 1684 году, при Запорожском гетмане Иване Самойловиче, все гомельские и смежных волостей сёла на левом берегу Сожа снова «проказачились» и перешли под руководство Стародубской казачьей администрации.
О.А. Макушников
Память. Историко-документальная хроника Гомеля. В 2 книгах. Книга 1-я. БЕЛТА, 1998. С. 58-67
© Флегентов А.Г., перевод на русский язык, 2025