Смерть Василия III в 1533 году дала возможность ВКЛ вернуть утраченные в 1500 году владения. Несмотря на перемирие, на литовско-московских рубежах продолжались споры за приграничные волости. Они всё чаще приводили к вооружённым конфликтам.
В июне 1535 года король Сигизмунд организовал крупный поход на стародубско-Северские владения Московии. В поход последовало многотысячное пешее и конное войско с большим артиллерийским обозом, сформированное из литовско-белорусских и польских отрядов при поддержке союзных татар. Во главе армии стояли гетман Великого княжества Юрий Николаевич Радзивилл, гетман коронный Ян Тарновский и киевский воевода Андрей Якубович Немиров. Король очень надеялся на этот поход и приказал армии «бога вземши на помощь, замков наших отчизных северных добывати». Путь в Северщину «замыкал» именно Гомей. Сигизмунд рассчитывал «напервой замку Гомья достати, или огнем его спалити».
Войска двинулись к Гомею из Бреста. Переночевали возле Речицы и 10 июля подошли к городу. Осада была организована по всем правилам тогдашнего военного мастерства, с использованием артиллерии. Ю.Н. Радзивилл сообщал «а так в среду весь день … на замок стрелба била, а потому с середины на четверг всю ночь и в четверг мало не весь день с наших дел [пушек — О. М.] стрелбу чинили». Несмотря на обильные боевые припасы в замке и решимость гомеян продолжать борьбу, воевода Щепин-Оболенский сдерживал неприятельскую осаду всего неделю. По сведениям Патриаршей летописи, он сделался «не храбр и страшлив, видев люди многие и убоявся, из града бежал, и дети боярские с ним же и пищалники». Малодушие воеводы объяснялось тем, что он уже не надеялся на помощь московских войск. «Тутошние люди немногие гомьяне», оставшиеся, увидели «воеводское нехрабрство и страхование» и 17 июля 1535 года сдали город. Юрий Радзивилл, таким образом, хорошо выполнил королевское поручение взять «к рукам господарским» «замок неприятельский модный и обороною способный Гомей» и сделал это «без великого тиража господарского».
Гетман проявил великодушие к гомеянам и не позволил армии грабить город. Имущество отобрали только у Щепина-Оболенского и его приближённых, после чего воеводу с людьми отпустили в Москву, где как предателя заковали в цепи. В то же время часть гомельских бояр и мещан «присягу вчинили», пожелав «вернет служите» королю Сигизмунду.
Военные действия продолжались на Стародубском направлении, а потому существовала угроза подхода к Гомею «людей московских». Король принял меры по всестороннему укреплению Гомейского замка. Ещё накануне взятия Гомеля специальным распоряжением Сигизмунд приказал своим заместителям в Пропойске и Чечерске прислать (сразу же после штурма города) «одного дня не мешкаючи», «с тех волостей Пропойской и Чичерской двадцать человек с топоры, который бы имел тот замок Гомей зарубити, пока войска наши оттоль с земли не выйдут, чтобы те люди Московский не впередили». После взятия Гомея приказ был выполнен — замок отремонтировали и направили сюда необходимые армейские припасы — «селитру и порох и пули и свинец». Король Сигизмунд, королева и придворные, получив в Радуни известие о закате Гомея, были удовлетворены. Король приказал Радзивиллу наложить на гомеян хозяйскую пошлину, дань медовую, денежную и куницами.
Тем временем королевское войско двигалось дальше на восток. Боевые действия, в результате которых была занята вся Северщина, велись до 1537 года в конце концов сложное финансово-экономическое положение Великого Княжества Литовского и Московии заставило стороны остановить войну и вновь подписать перемирие на 5 лет. Гомей остался в составе ВКЛ, однако Москва ещё несколько десятилетий дипломатическими средствами пыталась вернуть его в свои границы. Московское правительство отказалось от Гомея лишь в 1570 году.
В 1535 году король Сигизмунд принял постановление об учреждении Гомейского староства — хозяйского (великокняжеского) владения под руководством государственных служащих — старост-державцев. Старостами назначались крупные феодалы, отличившиеся верной службой великому князю. Они «держали» город пожизненно или до особого приказа верховной власти. В Гомее и его волости старосты выполняли всю полноту административных и судебных функций. Ежегодно они вносили в королевскую казну и на содержание армии «кварту» (четверть прибыли, получаемой от населения староства). До 1560 года основной налог с горожан и волощан (жителей волости) в доход короля и старосты брался преимущественно в натуральной форме — зерном, мёдом, шубой и, в меньшей степени, деньгами. Сам город и большая часть сельских населённых пунктов находились под непосредственным управлением державцев. Часть деревень и определённые владения в городе принадлежали гомейским боярам и православным священникам, права которых защищались великокняжеской властью.
Первый Гомельский староста — князь Александр Андреевич Каширский назначен на должность 21 сентября 1535 года.
Через 8 месяцев его сменил князь Василий Юрьевич Толочинский. В 1537 году гомельские мещане и волощане были освобождены королём от строительно-ремонтных работ в замке сроком на год, и только «хиба ест ли бы которые кгонты (части крыши — А. М.) в замке опали, или дощчка ся где оторвала, то мели за ся прибити и направите». Война с Московией закончилась и решение короля было верное: городу, разорённому войной, требовалось определённое время для восстановления хозяйства. Однако В. Толочинский рассуждал иначе. Он отобрал у мещан королевскую привилегию и заставил их выполнять работы в замке, а непослушных сажал в замковую башню, где была тюрьма. Мещане жаловались королю, однако староста не испугался чиновника, которого прислали из Вильнюса для разбирательства жалобы, «зсоромотил и бити его хотел». Насилие Толочинского в городе, присоединённом к ВКЛ, могли иметь опасные результаты. Опечален вызывающим поведением державца, король писал в Гомеле: «тот замок за большим тиражом к рукам нашим пришол», он «на Украине (окраине государства — А. М.) есть, а к людям украинным нужно ся ласково захватить и не годиться им ни в чем обтяжения чините».
Конфликты горожан с властями продолжались и при старосте Яне Дорошкевиче, который пытался разжиться за счёт православного Никольского собора и отобрал у священников земли, которые подарил церкви Семён Можайский, а также 10 пудов мёда. Священники жаловались в Вильно и король дал им привилегию (1541) с подтверждением земельных и других имущественных прав.
Обилие гомельских храмов не давало покоя и следующему державцу Иоанну Хрищеновичу. Поэтому король снова приказал прекратить «чинить кривды» священникам и церковным крестьянам.
В сентябре 1547 года пост старосты занял королевский писарь Аникей Горностай.
Тем временем порубежное положение Гомея приносило ему всё новые беспокойства. Так, при Хрищеновиче местный житель Полазович убежал за «московский рубеж» и начал нападать на королевских подданных и при этом делал им «великие вреда и злодейства». В ответ слуги державца ходили на Черниговский путь, грабили и убивали московских людей. Хорунжий Ржевский, возглавлявший Гомельский гарнизон и пользовавшийся поддержкой Горностая, грабил соседние московские сёла. Особенно дерзкой была его вылазка против села Микуличи, где удалось захватить большое количество лошадей, крупного рогатого скота, воинской амуниции, мёда, воска, одежды и др.
Во время правления старосты Тышкевича, в 1560 году, королевскими служителями-ревизорами Г. Волосевичем и М. Нарушевичем, которых прислали для осуществления аграрной реформы в хозяйских великокняжеских волостях, было составлено описание селений Гомейской волости с обозначением их принадлежности к различным категориям феодальной собственности, количества крестьянских хозяйств — дымов, земельных наделов, рубежей угодий и др.
Согласно ревизии 1560 года в Гомейскую волость входило 49 населённых пунктов; 32 деревни имели статус хозяйских и управлялись волостным державцем (Романовичи, Добруша, Демиановичи, Берестье, Триостынь, Корма, Головинцы, Даниловичи, Антоновичи, Лагуновичи, Доходковичи, Марковичи, Терешковичи, Дятловичи, Вутье, Носовичи, Юрковичи, Азарчичи, Бобовичи, Волковичи, Теляши, Тереничи, Бацуны, Губичи, Морозовичи, Пиреевичи, Кошелево, Уваровичи, Данилковичи, Новосёлки, Старое, Юрковичи). Остальные деревни находились во владении частных лиц (бояр, шляхтичей) или церкви (Дударевичи, Присно, Шерстин, Чеботовичи, Засовье, Кальскевичи, Черны, Хальч, Плесо, Волотово, Скепно, Кузьмичи, Вес, Севруки, Рыловичи, Слобода, Волозковичи). Наиболее крупными собственниками были местные бояре Исай и Павел Харковичи, Лев Шаринда, Иван и Нечай Хамиры, а также священники и дьяки гомельских Никольской, Троицкой, Спасской и Пречистенской цзрквов. Огромные владения в старостве «выслужили» поручик Гомельской роты Ян Фащ, Гомельский ротмистр Криштоф Ленский, паны Василий и Андрей Халецкие.
Во время аграрной реформы, которая в Гомейской волости была проведена в 1560 году, здесь реорганизована система землепользования и обложения волощан. В качестве налоговой единицы введена «служба» — земельный надел примерно в одну волоку (21,36 га).
В середине XVI века в 32 хозяйских населённых пунктах Гомельской волости насчитывалось 198 «дымов» — крестьянских хозяйств, которые пользовались 87 «службами» пашни и пастбища. Из одной «службы» хорошей земли крестьяне выплачивали 60 грошей, средней — 50, плохой — 40, а также по 1 бочке ржи и овса. За каждый воз сена крестьяне платили в казну по 4 пенязи (серебряная монета достоинством в одну десятую гроша), за пуд мёда — 25 грошей. Платежи брались также за рыболовные и охотничьи угодья. Кроме того, крестьян обязывали строить и ремонтировать Гомейский замок, содержать в нём дозорные посты и т.д. Волость должна была обеспечивать и содержание местных староств.
Важнейшим для Гомеля событием было получение городом права на собственный «местный» герб, установленный 21 марта 1560 года королём Сигизмундом Августом. Королевская привилегия с описанием герба найдена белорусским историком М.Ф. Спиридоновым среди документов Центрального Государственного архива древних актов России.
Отныне гомельские мещане получили право пользоваться для городских нужд печатью и гербом с отражением креста, «то есмо вчинили печать местьскую с гербом Креста им дали и мети дозволили…», чтобы никаких препятствий во всех делах им не было. Это был акт признания королевскими властями местного городского самоуправления. Сейчас город самостоятельно использовал печать для удостоверения судебных, гражданских дел и различных мещанских документов.
Наличие печати способствовало дальнейшему хозяйственному развитию города, включая ремесленному и торговому. Вместе с тем Гомей всё же не получил полного самоуправления (по Магдебургскому праву), которым в XVI веке пользовались многие белорусские города и местечки.
Мирная созидательная жизнь Гомея вновь прервалась в годы длительной Ливонской войны (1558-1583 гг.), когда он на некоторое время был занят войсками Ивана IV Грозного. Из города московские войска были изгнаны в июне 1576 года отрядами гетмана Ю. Радзивилла.
Особенно много горя принес городу 1581 год, когда во время правления старосты Богдана Сапеги царские Стрельцы 5 мая «… до замка неведоме ночью пришли, на место ударили и место огнем выпалили». Часть жителей, бросив своё имущество, едва успела спрятаться за замковыми стенами. Город сгорел полностью, в том числе дома, усадьбы, Спасская церковь, дом священника Никольской церкви и др. В пламени погибли ценные исторические источники, в том числе письма и привилегии королей польских и великих князей литовских, выданные Гомельским храмом на подтверждение их наделов и церковного имущества. Об этом писали в Вильнюс священники Никольской церкви Никита Панкович и Спасской — Сысой Ерофеич. Права церквей были восстановлены грамотами короля Стефана Батория от 11 февраля 1584 года.
О.А. Макушников
Память. Историко-документальная хроника Гомеля. Книга 1-я. С. 51-54.
© Флегентов А.Г., перевод на русский язык, 2025