В 1503 году «король польский и великий князь литовский, русский, князь прусский, Жемойтский и других» Александр и «государь всея Руси, Великий князь Владимирский, Московский, Новгородский, Псковский, Тверской, Югорский, Пермский, Болгарский и других» Иван подписали перемирие на 6 лет, чтобы «в те перемирные лета межи себе рати и войны не замысляти». Иван обязался «не воевати и не защепляти ни чим» владений Александра, а именно Киева, Житомира, Мозыря, Брагина, Речицы, Стрешина, Чечерска, Пропойска, Могилёва, Полоцка, Смоленска и других городов. Александр, в свою очередь, отказывался от посягательств на Новгород Великий, Псков, Тверь, Рязанскую и другие земли, а также на владения московских «слуг» — князей Василия Шемячича и Семёна Можайского с городами Стародубом, Черниговом, Путивлем, Рыльском, Новгородом Северским, Любечем, Брянском и другими, среди которых был Гомей с окружающими сёлами Уваровичи, Телешовичи, Кошелев Лес, Морозовичи и Липиничи. Московским торговцам разрешалось в литовских, а литовским — в московских землях «торговати на всякий товар, а приехати и отъехати им добровольно без всяких зачепок».
Владения Семёна Ивановича, который умер во 2-й половине 1510-х годов, унаследовал его сын Василий. С целью ещё больше привязать князя и его владения к Московии Василий III женил его в 1506 году на сестре своей жены. И действительно, до самой смерти (конец 1517 г. — начало 1518 г.) Василий Семенович верно служил московскому дому. Например, когда весной 1507 года в Великом княжестве Литовском началось восстание Михаила Глинского против нового великого князя Сигизмунда Казимировича (Сигизмунда I Старого), на помощь мятежникам в составе московского войска направился и Василий Можайский. В 1512 году во время похода московской армии на Смоленск Василий III доверил Можайскому и Шемячичу охранять южные рубежи страны от нападений крымских татар, а во время 2-го похода на Смоленск в конце 1512 г. — начале 1513 г. Василий сопровождал властителя Московского государства.
Однако Василий Семёнович был не только властелином крупного участия и Воеводой, но и политическим интриганом. В борьбе с Василием Шемячичем за влияние при «хозяйском дворе» Можайский не гнушался тайными доносами на соперника Василию III (1511 г., 1517 г.), обвинял Шемячича в намерениях перейти на службу к великому князю литовскому.
Порубежное расположение Гомеля долгие годы было причиной неспокойной его жизни. Город был плацдармом для грабительских нападений на литовские волости возле Речицы и Бобруйска. В свою очередь в его окрестностях неоднократно воевала литовская сторона. Современники писали, что гомельские люди «причиняют вред больший» своим соседям, «нижъли тые татарове». С обеих сторон грабилось имущество крестьян, животные, убивалось и пленялось мирное население. Большие волнения причиняли и крымские татары. Так, весной 1515 года, когда Можайский поехал по вызову Василия III в Москву, на его владения напали войска хана Мянгли-Гирея.
После смерти последнего представителя рода Можайских их удел перешёл под непосредственное управление великого московского князя. Несмотря на обещание короля Сигизмунда «не зачепляти города Гомеля с волостями», которое он давал 18 февраля 1523 года, через 2 года «литовские люди приказчики из Пропойска и из Речицы, не единонова приходя», в окрестностях Гомея людей «иных до смерти побили, а иных головами свели к себе с женами и с детьми, а животы (скот — А. М.) их многие пограбили». Подобные атаки повторились в 1529 и 1532 годах.
Принимая во внимание важное стратегическое положение Гомея в противостоянии ВКЛ и татар, московские власти не жалели средств для укрепления замка и пополнения его арсенала. Согласно исследованиям М.А. Ткачёва, Гомейский замок имел мощный вал, деревянные многоярусные башни, стены-городни с боевой галереей («бланкованием»), въездные ворота с подъёмным мостом («взводом»). Деревянные стены крепости были обмазаны глиной для предотвращения гниения и в противопожарных целях. Завалы этой обмазки найдены во время раскопок 1988 года. В замке имелся и потайной ход к реке.
Не позднее 1534 года воеводой-наместником в Гомей был направлен Дмитрий Дмитриевич Щепин-Оболенский, на долю которого вскоре выпали тяжёлые испытания.
О.А. Макушников
Память. Историко-документальная хроника Гомеля. Книга 1-я. С. 46-47.
© Флегентов А.Г., перевод на русский язык, 2025