В XVI-XVII веках Гомель имел тяжёлую судьбу пограничного города Великого Княжества Литовского, был форпостом на пути неприятельских армий. В XVI веке под его стенами и в окрестностях не единожды появлялись крымские татары, в конце XVI-середине XVII века город страдал от осад казацко-крестьянских загонов и российских войск. Нелёгкая участь наложила жёсткий отпечаток на жизнь и быт гомелян. Вторым, после обретения хлеба насущного, их заботой было укрепление и поддержание обороноспособности крепости. Заботы о защите поглощали основные внутренние силы Гомеля и волости. В этой связи облик Гомеля мало менялся на протяжении веков. Даже к концу XVIII века город так и не вышел из «средневекового состояния», а оставался небольшим полуаграрным городком на восточной окраине Речи Посполитой.
Население Гомеля значительно сокращалось в тяжёлые времена военных лихолетий, которым сопутствовали голод, эпидемии и пожары (например, в 1530-е, 1580-е, 1640-1660-е годы). Естественный прирост жителей Гомеля был относительно невысок. Численность горожан восстанавливалась преимущественно за счёт переселенцев-крестьян-беженцев, белорусских шляхтичей, искавших выгоды от «службы хозяйской», украинского казачества, а с конца XVII — начала XVIII века — русских старообрядцев.
Достоверные сведения о количественном составе населения Гомеля в разные периоды его истории отсутствуют. Однако инвентарь 1681 года даёт возможность провести некоторые подсчёты. Согласно этому документу, в Гомеле имелось 165 «дымов» — дворов-хозяйств. Если исходить из того, что среднестатистическая тогдашняя семья состояла из 6 человек, то количество хозяев дворов и их домочадцев будет около 1000 человек. Однако общая численность горожан, наверное, была большей и приближалась к 1100 человек (в инвентаре не учтены семьи, не имевшие юридических прав на участки городской земли, а также лица, жившие на землях светских и духовных феодалов). Итак, Гомель конца XVII века был скорее не городом, а местечком (ряд исследователей «низший порог» численности населения для городов ВКЛ определяют в 1500 человек).
Вместе с тем демографическая ситуация конца XVII века вряд ли была характерной для XVI и начала XVII века. 2-я половина XVII века — время страшной разрухи и запустения, ставшие результатом двадцатилетней смуты (1648-1667 гг.). Известно, что в этот период города Полоцкого, Витебского и Мстиславского воеводств ВКЛ потеряли до половины, а то и больше своих дворов-хозяйств и населения. Гомель же в то время находился в самом центре боевых действий, и поэтому его людские потери были особенно велики. Если они приближались к максимальным, то численность городского населения на начало XVII века можно определить цифрой в несколько тысяч человек. Наверное, столько же жителей Гомель имел и в преимущественно благоприятные для его развития годы середины XVI века.
В XVIII веке городское население Гомеля увеличивалось слишком медленно. И хотя Северная война непосредственно не затронула город, её последствия отрицательно повлияли как на экономику Гомеля, так и на численность населения. Большой ущерб городу причинил и пожар 1737 года. В 1765 году в Гомеле было всего 206 дворов-хозяйств.
На время присоединения к Российской империи (а точнее, по состоянию на 1773-1775 гг.) Гомель имел 1889 жителей. В этой цифре и 207 поселенцев «не принадлежащих оному городу», т. е. тех, которые не пользовались городскими правами. В Гомельском предместье Спасова Слобода, население которой официально ещё не считалось городским, в то время жило 557 человек. Итак, в конце XVIII века в границах «Большого Гомеля» жило около 2,5 тысячи человек. Количество горожан росло за счёт выходцев из других краёв Беларуси. В документах немало упоминаний о таких людях: Лобановский — «Мещанский сын из Орши», вдова Матвеева из Шклова, Кулачонок из-под Смоленска, Анацкий из «деревни Любовин Чечерского прихода» и т.д.
Население Гомеля было неоднородным по своему имущественному и социальному составу и происхождению. Верх социальной лестницы в XVI-XVIII веках занимала узкая прослойка богатейших горожан — крупных купцов, ростовщиков, членов городского самоуправления. За ними шла большая труппа «средних» людей или «поспольства», которую составляли торговцы, ремесленники, промышленники и другие. Внизу находился городской плебс, беднота — батраки, обедневшие ремесленники, деклассированные элементы. В документах конца XVIII века упоминаются дома гомельских бедняков — «дома бездворные и безземельные». Это — батраки Хоков и Кисель, работники местных евреев — Василевский, Тутуш, Подъячник, Лесковский, Пилчук. В 1-й половине 1770-х годов в Гомеле было 25 нищих.
Расслоение горожан в более ранний период (конец XVII в.) можно проследить по количеству земли (огородов, «волок» и «моргов»), которой пользовались жители Гомеля. Так, самые большие земельные участки в 1681 году имели мещане Василий Свирид, Иван Козелко, Павел и Иван Лысые, Никифор Дубина, Яско Гавриченок, Фёдор Витала, Левон Янчонок, Богдан Сарколет, Кирьян Балбос, Иван Михалович, Ерох Рак и др.
Наиболее значительную по численности городскую общину-корпорацию составляли мещане. Такая организация защищала их права, создавала благоприятные условия для занятий ремеслом, торговлей, промыслами, содействовала развитию традиций мещанского самоуправления.
Великие князья ВКЛ, заинтересованные в стабильных поступлениях средств в казну, давали городам жалованные грамоты на Магдебургское право. Согласно этому право на самоуправление мещане освобождались от ряда феодальных повинностей, получали юридически оформленные права заниматься ремеслом и торговлей, налаживать ярмарки, выбирать магистраты — органы городского самоуправления. Магистрат выполнял роль административной власти, хотя его власть не расширялась на волощан, духовных и светских феодалов, еврейские общины и некоторые другие категории населения. Магистратские власти выполняли также судебно-полицейские функции, следили за торговлей, собирали налоги. В великокняжеских городах во главе магистрата был войт, назначавшийся великим князем из наиболее знаменитых горожан. Гораздо реже встречались войты выборные.
Конкретные, документально подтверждённые формы и характер органов городского самоуправления Гомеля неизвестны, но в том, что они существовали, нет сомнения. 21 марта 1560 года король и великий князь Жигимонт Август подарил мещанам городскую печать с изображением креста и надписью на латинском языке «Герб города Гомеля». Печать позволяла горожанам без посредников (местной великокняжеской администрации и шляхтичей, пользовавшихся собственными печатями) вступать в имущественные и иные отношения между собой, с верховной и местной властями, жителями других городов и местечек княжества. Как считает историк М.Ф. Спиридонов, отыскавший в архиве текст этой королевской привилегии на дарование печати, гомеляне пользовались ей до передачи Гомеля императрицей Екатериной II графу П.А. Румянцеву-Задунайскому (1776 г.). Печать с гербом являлась важным подтверждением признания верховной властью определённых прав гомелян на самоуправление.
Изображение старшего Гомельского герба также не найдено. Историк А.К. Титов предложил её реконструкцию. По его мнению, изображение креста свидетельствует о том, что обладатели герба — носители христианских ценностей, готовые на самопожертвование в борьбе за них. Цветовые характеристики Гомельского герба, как предполагается, следующие: крест — цвета белого, что соответствует цвету креста Святого Георгия, поле — красного. Именно эти цвета наиболее часто использовались в белорусской геральдике XVI века.
Существование в Гомеле в конце XVII века органа Мещанского самоуправления подтверждается упоминанием в инвентаре 1681 года «меского войта». Кстати, в 1773-1775 годах гомельские горожане определялись российскими властями как «мещане-земледельцы, не пользующиеся правом Магдебургским». Но это не исключает наличия у них такого права в более раннее время.
Определённую часть населения Гомеля составляли «служилые люди», которые образовывали особую сословную группу. В неё входила прислуга старостинской администрации, замковые пушкари, солдаты, казаки гомельского гарнизона и др.
Привилегированную часть населения Гомеля образовывали представители феодального сословия — шляхта и духовенство, обладавшие более крупными и лучшими участками городской земли, богатыми домами и челядью. Шляхтичи пользовались широкими правами во всех областях общественной жизни, не подчинялись городскому суду и в отличие от мещан не платили поземельных налогов. Права феодалов охранялись законодательством и великокняжескими привилегиями. Гомельская шляхта, как и вся белорусская шляхта, несла службу великому князю, что считалось и почётным долгом и привилегией.
Значительные участки земли в Гомеле и рядом с ним в конце XVII века имели паны Михаил Кицлажевский, Красовский, Ян Фащ, Руцкий, Самуэл Устинович, Левановичи, а также гомельские церкви. Семьи Левановичей (Леоновичей), Устиновичей и Фащев (Хвощев, Фаштов) — старшие шляхетские семьи Гомеля, потомки местных бояр XV-XVI веков. Они сохранили свои владения в Гомеле и его окрестностях до начала XX века.
Левановичи вели родословную от боярина Левона Григорьевича Волка, который в 1560 году «держал за письмом хозяйским к воле и благодати хозяйской» пахотные земли и сенокосы при селе Озаричи и, на тех же условиях, землю «при месте Гомельском». Согласно привелегии Сигизмунда Августа от 9 августа 1560 года, Левановичи имели права на владение двумя дворами в самом Гомеле. К концу XVIII века Левановичи имели земельные владения в сёлах высокое, Слобода Поташева Рогачёвского уезда, Озаричи, Кожановка, Серовка, Плутовка Белицкого уезда.
Родословная Фащев не менее старинная. Боярин Ян Фащ в 1560 году «держал» пахотную землю, сенокосы, дани медовые при сёлах Носовичи и Юрковичи под Гомелем. Новые дарования ему были произведены в Гомеле и окрестностях города в 1562 году. Права на владение двумя домами в Гомеле по привилегии короля Августа III от 5 ноября 1762 года получил Александр Фащ. К концу XVIII века земельные владения Фащев значительно расширились и имелись в Дуровичах, Поповке, Пышновке Рогачёвского уезда, Головинцах, Луковье, Губине-Харапуцци, Носовичах, Грабовке, Маковье Белицкого уезда.
Бояре Устиновичи имели 3 двора в Гомеле по привилегии великого князя ВКЛ Сигизмунда Августа от 9 марта 1555 года и короля Иоанна II Казимира от 6 февраля 1664 года. В конце XVIII века эти шляхтичи уже владели землями в деревнях Кириотовка, Ухава, Шиловичи Рогачёвского уезда, Чёнах, Севруках, Любны Белицкого повета.
Белорусы составляли большинство жителей Гомеля. Почти все фамилии горожан 1681 года имеют «белорусское» звучание»: Кутченок, Филонович, Шпак, Янченок, Гавриченок, Левоненок, Тит, Журавленок, Сидоронок, Борисенок (Борисенок), Дайнеко, Веретенник, Гапаненок (Гапаненок). Местное происхождение этих фамилий подтверждают и фамилии жителей тогдашних гомельских сёл и деревень: Климович, Апанасенок (Афанасенок), Левоненок (Леваненок), Гапаненок (Гопаненок), Миронович, Маланча, Кравченок (Кравченок), Семененок (Семененок) и др. Интересно, что среди фамилий гомелян конца XVII века (как, кстати, и XVIII в. ) нет фамилий с корнем «гом» (якобы, как утверждается в некоторых краеведческих работах, «характерных» коренным гомельчанам). Самыми распространёнными фамилиями 300 лет назад были: Кричевец, Жихар, Свириденок (Свириденок), Дубина. Гомеляне отдавали предпочтение таким именам, как Иван, Фёдор, Андрей, Лявон. Довольно расширенными были имена Яська, Аврам, Василий, Гришка, Ефим (Евхим), Кузьма, Максим, Никифор, Павел, Семён, Тимофей, Янка (Ян). За столетие до этого (в 1560 г.) наиболее расхожими именами гомельских волощан были Иван, Фёдор (Федько), Василий (Васько), Михаил (Мишко), Яков, Стефан (Степан). Женские имена менее известны: в инвентаре 1681 года находим Гасю и Регину.
В конце XVIII века белорусские фамилии среди гомельских мещан также преобладают. На страницах документов 1770-х годов находим фамилии Жихара, Кричевца, Дубину, Кудиновича, Аксамита, Сарколета, Шалабаса, Муравья, кукушку, Могилевца, Киселя, Алферовича, Грабаря, Горбача, Мамановича и др.
В XVI-XVIII веках население Гомеля росло и за счёт выходцев из русских земель. Однако доля великороссов была сравнительно скромной и далеко не одинаковой в разные периоды истории города. Наиболее подходящими для переселенцев из России были первые десятилетия XVI века, когда город находился в составе владений Москвы. Здесь могли оседать торговцы, ремесленники, бегущие крестьяне, стрельцы-пищальщики, заводившие семьи по месту службы. Судьба забрасывала русских людей в Гомель и в течение XVII века. Но в инвентаре 1681 года совсем редко попадаются фамилии с «русским звучанием» (жителей и др.). Гораздо больше таких фамилий встречалось среди жителей окрестных сёл и деревень: Иван Дедов (деревня Поколюбичи), Семён Агеев и Павел Максимов (деревня Корма), Алексей Герасимов (деревня Добруша, ныне — город Добруш), Иван Макаров (деревня Романовичи), Андрей Иванов, Иван Абакумов (деревня Доходковичи), Савва Карпов (деревня Озарчицы) и т.д. Русская часть населения Гомеля значительно пополнилась в XVIII веке за счёт беженцев-старообрядцев, выходцев из Орловской, Тверской, Нижегородской, Калужской и других российских губерний, они поселялись преимущественно в Спасовой Слободе. Так, среди жителей этой слободы в 1770-е годы упоминаются: Хотунцов — «родиной из Калуги купеческий сын», Гридинов — «родиной из города Курска села Мерча государевой дворцовой волости», работница Иванова из Твери, Рушанинов из Ржава, Афанасьев — купеческий сын из Калуги, монахи из Новгорода, Малоярославца, Коломны и других, а среди мещан — Пацкой — уроженец села Белый Колодец под Курском, Тутуш — «из города мещевского деревни Вербиново помещика Лупухино».
Какие-либо количественные подсчёты соотношения белорусского и русского населения Гомеля (при несомненно резком преобладании белорусов) по причине отсутствия соответствующих исторических документов невозможны. Это же можно сказать и в отношении выходцев из Украины («Малороссии»). Безусловно, они жили здесь и в XVI, и в XVII веках. Однако выявить фамилии украинцев на основании письменных источников также невозможно, так как у белорусов и украинцев фамилии слишком близки. Более достоверно об украинской «общине» Гомеля можно говорить во время конца XVIII века. Так, «поголовный список» 1773-1775 годов называет гомелян-переселенцев из Седнева из-под Чернигова, из Киева, Белой Церкви и др.
Переселенцы из Польши активно оседали в Гомеле с конца XVI века, но особенно заметным их приток становится в следующем веке. Кстати, в 1681 году общее количество поляков и ополяченных белорусов в Гомеле составляло меньше 1%. К ним преимущественно принадлежали лица шляхетского сословия — Кицлажевские, Красовские, Плескские, Руцкие и т.д. В 1-й половине 1770-х годов лицам «католического закона» принадлежали 18 домов, в которых жило 67 шляхтичей и католических священников, или около 3,5% от общей численности населения города (Селицкие, Карповичи, Поплавские, Страчевские, Шалдиковские, Ролницкие, Езерские, Завацкие, Романовские и др.).
Особую этноконфессиональную группу гомельского населения составляли евреи. Первые письменные упоминания о них относятся к середине XVII века. После еврейской резни, которая была совершена в Гомеле казаками Мартина Небабы (1649 г.), те немногие евреи, которым посчастливилось спастись, были вынуждены искать убежища в более спокойных местах. Так, из 165 дворов-хозяйств, которые имелись в Гомеле в 1681 году, евреям принадлежали только 2 (Кальмана и Юды Кальмановича).
К 1770—м годам еврейская община заметно выросла — ей принадлежали около 70 дворов-хозяйств (по другим данным-60 дворов и 56 «бездворных» домов), а число членов составляло 596 человек. Это около 32% населения города, или около 24% населения «Большого Гомеля». В документах той поры упоминаются. Цалка Залманович — «поехал в Полынчу для торга», вдова Мовшева из Лоева, Наусевич, Лейбович, Абрамович и т.д. Среди гомельских евреев были как крупные (держали наёмных работников), так и мелкие торговцы, ремесленники, малоимущие, служители религиозного культа.
В соответствии с законодательством ВКЛ евреи, жившие в белорусских городах, образовывали не только отдельную сословно-конфессиональную, но одновременно и налоговую группу населения, права которой охранял и представлял кагал (кегила). Кагал это община, единица социальной организации еврейства, в рамках которой развивалась национальная культура, с языком идиш в качестве средства общения и ивритом как языком образования, делопроизводства, иудейской религии. Кагал занимался сбором налогов, решал общественные и религиозные дела евреев. В 1770-е годы духовным руководителем Гомельского кагала был раввин (рабби) Давидович — высший служитель религиозного культа, судья по вопросам веры и семейной жизни евреев.
Документальные источники позволяют нам представить в общих чертах внешний облик Гомеля и характер его застройки в XVI-XVIII веках. Городская территория того времени охватывала лишь незначительную часть центра современного Гомеля и включала территорию между оврагами Киевский спуск и Гомеюк (сейчас на его дне находится Лебединое озеро, сделанное в XX веке по приказу князя И.Ф. Паскевича). С других сторон город ограничивался руслом Сожа и местностью, где сейчас проходит улица Трудовая. С юга, запада и севера к собственно городу подходили предместья.
«Сердцем» Гомеля был хорошо укреплённый деревянный замок, история которого до XVI века уже насчитывала несколько столетий. Его далёким «предшественником» был древний радимичский град, на месте которого позже находился замок Гомий эпохи Киевской Руси. Как и первоначальные и городищенские укрепления, крепость и располагалась на мысе, образованном коренными берегами Сожа и Гомеюка (сейчас на этом месте здание областного краеведческого музея). Эти обрывы, обильно политые кровью ратных и мирных людей, «помнят» — штурм города войсками Радзивилла в 1535 году, осаду московских стрельцов 1581 года, осады казацко-крестьянских отрядов в середине XVII века.
Замковые укрепления XVI-XVIII веков в виде земляного вала охраняли небольшую цитадель площадью около полутора гектара. Вокруг вала подковой шёл широкий ров многометровой глубины. Сверху вала в XVI веке (как свидетельствует изображение на тогдашней карте) находились высокие деревянные стены с зубчатыми бойницами для пушечного боя. У них была крыша.
Судя по аналогиям с другими белорусскими городами, основу стен мог составлять частокол или более усовершенствованная конструкция — приставленные друг к другу дубовые срубные клети в 2 яруса, имевшие боевую галерею для воинов — «бланкование». Наиболее слабые, а также угловые участки крепостной стены завершались башнями разной высоты. Самой ответственной в обороне замка была башня-ворота с подъёмным мостом — «взводом». Оборонительные стены и башни были покрыты слоем глины. Это делалось для предохранения их от гниения, пожара и чтобы крепость имела вид каменной или кирпичной крепости. Замок имел потайной подземный ход, который вёл к реке Сож и использовался во время осады для пополнения запасов воды, неожиданных вылазок.
Гомельский замок неоднократно горел и не раз был перестроен. В конце XVIII века его оборонительные сооружения составляли деревянные стены-сваи (палисады). Это были вкопанные двумя параллельными рядами толстые бревна, между которыми был плотно набит грунт. В стены были включены и двухъярусных срубов-«избиц». Во время вражеской осады нижний этаж этих сооружений занимало население города со своим имуществом, на верхнем этаже находились защитники замка.
Площадка внутри укреплений была застроена деревянными сооружениями административного, жилищного, хозяйственного и культового назначения. Что они представляли собой в конце XVII века, видно из письменных документов. В центре крепости находилось «барагае» — сооружение в виде хорама. Оно имело множество комнат, кафельные печи и галереи. Этот и второй новопостроенный дом предназначались как резиденции для старост других высоких чиновников местной администрации. В замке имелись «кладовые» — помещения для хранения различного имущества, «дома» слуг, подвалы, в том числе винный («пивница»), холодильник, кухни, сараи, амбары, конюшни, винокурня-пивоварня (пивоварня), баня и другие здания, необходимые для обслуживания хозяев замка и нужд военного гарнизона. Некоторые здания были двухэтажные.
В Гомельский замок можно было войти только через въездные ворота, ворота которых имели крепкие и надёжные запоры. Рядом с воротами находился острог-тюрьма. Наиболее грандиозным сооружением замка была деревянная Николаевская соборная церковь.
Несмотря на значительные перестройки и реконструкции, основной комплекс замковых зданий и элементов укреплений сохранился почти до конца XVIII века — времени строительства каменного дворца П.А. Румянцева-Задунайского. Об этом свидетельствует опись замка, составленная в Гомеле в марте 1776 года Могилёвским губернским секретарём Львом Новиной-Гулевичем. Последнее деревянное строительство велось в замке в 1737 году по поручению старосты Михаила Фредерика Чарторыйского. Тогда была заложена новая крепость с башнями, стенами, бойницами, были углублены рвы и подправлен подъёмный мост.
Окончательно гомельские замковые укрепления разобраны и уничтожены между 1780 и 1785 годами.
В Гомельском замке хранился и при необходимости пополнялся арсенал («муниция»). В XVI веке на вооружении армии ВКЛ были, различные виды огнестрельного и холодного оружия.
Наиболее простым огнестрельным оружием был железный «кий» — трубка с отверстием в казённой части для поджигания пороха. В середине XVI века «кий» сменили более совершенные ружья-крюковницы, ручницы и аркебузы. Крюковница («пищаль зажинная») имела крупный калибр, длину до 1,8 метра и вес до 25 килограммов. При выстреле она давала мощную отдачу, поэтому её крепостные разновидности крепились на упорах при помощи специального крюка. Для поджигания порохового заряда использовался замок. Крюковницы стреляли железными и свинцовыми пулями диаметром от 2 до 3,3 сантиметра. Похожей была и ручница — более лёгкое и удобное ружьё меньшего калибра («пищаль ручная»). Аркебузы — испанские по происхождению ружья — имели калибры 12,5 и 18,5 миллиметра. Дальность полёта пули около 50 метров. Они часто снабжались более совершенными «колесцовыми» и ударно-кремниевыми механизмами.
Важнейшим средством защиты замка были артиллерийские орудия («дело», «арматы»). После 1540 года Гомель получал их из Виленской людвисарни. Большинство орудий XVI века заряжались со стороны дула. Ядра были каменные, бронзовые, железные, в том числе разрывные, зажигательные, шрапнельные, картечные, гранатные. Пушки XVI века были длинноствольные (фельдшланга, фалькона, квартшланга, Фальконет, серпантина), среднествольные (шарфмета, картавуна, соловей) и для стрельбы каменными пулями. Вес ствола самых крупных орудий достигал 111 центнеров, а вес ядер — 124 фунтов. Самыми лёгкими были серпантины. Они имели 2,5-центнеровый ствол и полуфунтовые железные ядра. От быстрой стрельбы ствол такой пушки сильно нагревался и мог треснуть, поэтому, когда он разогревался до голубого свечения, стрельбу прекращали. Серпантины могли делать до 80 выстрелов в день, а самые крупные пушки — только 20.
В спокойном для Гомеля 1681 году в арсенале его замка было всего 5 орудий — 3 «дела» бронзовых, 1 железное «доброе» и 1 «доля» железное испорченное. К пушкам обычно предназначались 23 железных ядра. Кроме того, в вооружение замка входили 6 гаковниц, 11 мушкетов, 3 гусарских шлема-гусаки.
Особую разновидность огнестрельного оружия представляли 11 органков, или органов. Это — многоствольное оружие, стволы которого располагались горизонтально в несколько ярусов на специальном станке. Гомельские органики были составлены из мушкетных стволов.
К ручному огнестрельному оружию в арсенале замка хранились 3394 свинцовых пули. Было также много пороха и 5 больших кусков свинца.
Этого оружия Гомельского замка было достаточно для того, чтобы отбить нападение стаи разбойников. Во время же ведения боевых действий в условиях войны замковый арсенал был куда внушительнее.
В крепостных амбарах хранились и постоянно пополнялись запасы ячменя, овса, ржи, пшеницы, гречихи. Создавались они за счёт королевских налогоплательщиков и эксплуатации замковых земель. В 1681 году Гомельский замок имел несколько пахотных полей, сенокосов, озёр и прудов — Русалну, Сатан (современное её название Сетин, находится около деревни Поколюбичи), Броню, Авлуково, Беседку, Чёрное (современное его название Любенское), Узкое (около современной Новобелицы), Глухарь (около деревни Старые Дятловичи), Козары (при устье Терюхи), Дедново (Дзядно, около речного порта) и др.
Замковому хозяйству принадлежало также 6 мельниц: на речке Мильча, в селах Волковичи и Доходковичи, на речке Уза вблизи деревни Бобовичи и два возле села Юрковичи (ныне старые Юрковичи на Брянщине). Одним из старейших была мельница возле д. Бобовичи. Он упоминается в реестре 1560 года. Гомельские мельницы были водяными и использовались, как можно догадываться, не только для размола зерна, но и солода, распиловки древесины и т.д. мельницы были довольно сложным механизмом: имели двигатель, передаточный механизм и рабочую машину. Для работы колеса возводилась плотина, вода из которой и подавалась на колесо по специальным деревянным лоткам.
Частью замкового хозяйства считались и 2 механических сукновала, которые располагались на реке Будь около села Доходковичи и на речке Уза. Важная роль в экономике Гомеля принадлежала железоплавильным заводам-рудням возле деревни Юрковичи (старые) и деревни Марковичи. Там находились богатые залежи болотной руды. Рудники XVI-XVIII веков состояли из 2 производственных помещений. В первом располагались 2 плавильные печи для разогрева руды и варки кричного железа. К печам подводились меха, которые приводились в движение водяными колёсами. Полученный металл обрабатывался большими и малыми молотами. Ещё одно помещение — сама кузница, где изготавливались необходимые вещи.
Таким образом, замковое хозяйство было слишком объёмным и выходило далеко за пределы собственно городских стен.
Если замок был «сердцем» и «головой» Гомеля, то его «телом» и «руками » являлся собственно город («место»). Место примыкало к замку и, словно клещами, охватывалось двумя оврагами естественного происхождения — Киевским спуском и Гомеюком. Трудом военных строителей эти овраги были приспособлены в качестве оборонительных укреплений. Их вершины ещё в XII-XIII веках были соединены искусственным оврагом (примерно к трассе нынешней улицы Трудовой). Кроме того, по периметру города шёл насыпной вал с деревянными крепостными сооружениями. Площадь места (в пределах городских стен) в XVI-XVIII веках составляла около 10 гектаров.
Документальные сведения о городских укреплениях известны с 1561 года. В то время Гомель был обнесён валом, на котором стояли деревянные срубные стены. Въезд и выезд осуществлялся через башни Чечерскую, Могилёвскую, Речицкую. Башня Водная выводила на городскую пристань. Через овраг возле башен были переброшены подъёмные мосты.
Описания городских укреплений конца XVII века свидетельствуют: возле места шёл «яр копаны», имелись 3 деревянные ворота (названы Чечерская и Речицкая) с «воротами, пробоями, крюками и замками висячими». Весь город был «кругом полями обставлен дубовыми» и двухъярусными срубами — «избицами». Свое стратегическое значение оборонительные сооружения города начали терять в начале XVIII в. К концу века их уже не было. Остатки оврага окончательно засыпаны в начале XIX в.
В XVI-XVIII веках Гомель имел чёткую радиально-полукольцевую планировку и усадебно-уличную застройку. Главные улицы — «стрелы» (лучи, а их было 5) веером расходились от замка до напольного оборонительного пояса, где завершались проездными и «глухими» башнями. Такой характер планировки сложился уже в самые ранние времена существования города.
Важнейшим участком Гомеля была его торговая площадь. Она располагалась севернее замка, сразу за крепостным «взводом» (сейчас здесь, между зданиями областного краеведческого музея, Петропавловского собора и часовней шумят вековые деревья парка). Рынок занимал площадь более 5 тысяч квадратных метров. На нём размещались торговые ряды и склады для товара — деревянные «кладовые». В 1681 году их было 16. За право пользования кладовыми горожане платили в хозяйский вклад 4 злотых. На рынке находилось специальное помещение, где хранились 2 гири — весовые эталоны. Одна гиря была «перетянута железным прутом» и содержала в себе «осьмушку старую гомельскую, имевшую в себе гарцев двадцать девять». Вторая гиря была весом «полумеры» от первой. Торговую площадь «охраняли» 2 храма: православный Божией Матери и католический, стоявший у кручи к реке Сож.
Одной из старейших гомельских улиц была Чечерская. Чтобы попасть на неё, нужно было выйти из замковых ворот и пройти через рынок. Улица Чечерская начиналась приблизительно возле нынешней здания Петропавловского собора и заканчивалась чуть более чем через 100 метров Чечерскими же воротами в системе городских укреплений (около того места, где сейчас начинается улица Советская). Вне города улица переходила в путь, который вёл в сторону королевской Чечерской волости. В 1681 году на Чечерской улице размещалось всего 15 дворов-хозяйств. Были здесь также трактир и больница. Но к привилегированным районам Гомеля улица Чечерская не принадлежала.
Если «вернуться» к замку и «пройти» метров 30 мимо крепостной стены, то можно «попасть» на улицу Троицкую. Она шла почти параллельно Чечерской и упиралась в систему городских укреплений в том месте, где сейчас сквер возле помещения областного драматического театра. В конце XVII века на улице Троицкой было более полутора десятков усадеб и стояла Троицкая церковь. Именно она и дала название улице. Церковь находилась почти у стены замка.
Следующая улица — Спасская. Её название также от старейшей гомельской церкви, которая находилась в начале улицы. Спасская улица шла от замка к месту современного здания областного драматического театра. В 1681 году на ней было около двух десятков дворов и католический костёл. Значительными участками земли здесь владел пан Красовский.
Если «идти» дальше против часовой стрелки вкруг замка, то можно «увидеть» улицу Корниловскую. Она шла от нынешнего Дворца пионеров к помещению узла связи. В конце XVII века Корниловская была сравнительно большой улицей. На ней находились 28 усадеб, в том числе дворы Панов Левановичей, Михянкевичей, Плескских, Руцких. В документах конца XVIII века улица Корниловская уже не упоминается. Вместо неё называется улица Декановская.
Самая многолюдная улица Гомеля XVI-XVIII веков — Речицкая. В 1681 году на ней было 40 дворов-хозяйств. Долгой страдой тянулась она вдоль Гомеюка. Именно эту улицу в определённой степени можно считать исторической предшественницей бывшей улицы Замковой (проспект Ленина). За пределами города улица шла в сторону уездного города Речицы.
К собственно городской территории с юга, запада и севера примыкали предместья, не имевшие собственных поясов обороны. Первоначально предместья заселялись малоимущими гражданами, беглыми крестьянами и другими пришельцами, которые не имели возможности приобрести участки городской земли, защищенные крепостными стенами.
К концу XVIII века предместья разрослись и уже охватывали районы современных улиц Билецкого, Баумана, Ланге, Крестьянской, Артёма, Волотовской, Пушкина, частично — Советской, Кирова, проспекта Ленина, Интернациональной, Пролетарской.
Во 2-й половине XVIII века за пределами старых укреплений Гомеля находились улицы Застрожжа, Забрамская, Речицкое подвалье и др. Всего на плане города 1799 года уже обозначено около 16 улиц и до десятка переулков.
Важной частью городской топографической структуры была речная пристань. Она находилась у подножья замка. Здесь же была и паромная переправа, которая упоминается в документах середины XVII века.
История сложилась так, что в связи с началом регулярной застройки Гомеля в 1-й половине XIX века исторический центр города изменился неузнаваемо. Коренным образом были нарушены очертания уличной сети, начало осуществляться грандиозное каменное строительство. С разбивкой прекрасного Гомельского парка навсегда исчезли улицы Троицкая, Спасская, Корниловская. Сейчас над их древними трассами шумит парк и лежит асфальт центральной площади. Судьба же улицы Чечерской следующая: её основной отрезок исчез, а продолжение позже получило названия Румянцевской и Советской. От трассы улицы Речицкой, наверное, тоже остался небольшой, некогда загородный участок, который и в наши дни имеет то же название — улица Речицкая.
Главным элементом застройки Гомеля были усадьбы. Мещанская усадьба обычно занимала определённый участок городской территории («площадь»), состояла из срубного дома и хозяйственных построек. Имелись также сараи, в отдельных мещан — бани, мастерские, «шпихлеры» (складские помещения), винодельни и др. Дома богатых горожан и знати отличались «элегантной» архитектурой, несколькими этажами. Они имели кирпичные печи с дымоходами, застеклены и окна.
Важнейшую роль в жизни города играло то, чем занималось население. В XVI-XVIII веках в Гомеле были развиты различные направления кузнечного, слесарного, оружейного, кожевенного, ювелирного ремёсел, гончарного производства, строительства, ткачества, переработки продуктов питания и т.д. В старинных источниках есть сведения о развитии местного винокурения, упоминаются мельники, рыбаки, пушечники, иконописцы, писари, перевозчики, плотогоны и др. Да и фамилии горожан позволяют догадываться об их основных занятиях: Швец, Кушнер, Резник, Тесла, Коваль, Котляр, Пушкарь и т.д.
О.А. Макушников
Память. Историко-документальная хроника Гомеля. В 2 книгах. Книга 1-я. БЕЛТА, 1998.
© Флегентов А.Г., перевод на русский язык, 2026