Гомель старообрядческий: тайные скиты и золото раскольников

На календаре старообрядцев сегодня 7525 год от сотворения мира, Новый год они встретят только 1 сентября.

Традиции и духовное наследие старообрядческой культуры составляет уникальное своеобразие гомельского региона.

Старая вера — против новых реформ

1 января мы отметили Новый Год, 14 января многие празднуют ещё и «старый» Новый Год. А вот некоторые встречают Новый Год 1 сентября. Это приверженцы старинной веры, более известные у нас как старообрядцы, или староверы. И на календаре старообрядцев некоторых толков сегодня 7525 год от сотворения мира. Как и когда старообрядцы появились в наших краях и чем они живут сейчас?

В 1666 году московский патриарх Никон решил провести реформы. «Западник» Никон захотел приблизить древнюю православную обрядность времён Киевской Руси к современным ему греческим образцам, что вызвало в народе мощное движение протеста. Приверженцы старой веры получили тогда имя «старообрядцев». Впрочем, патриарх и царская власть предпочитали именовать их «раскольниками» и начали подвергать жестоким преследованиям. При этом разногласия были чисто обрядовыми — существенных догматических различий между старообрядцами и «никонианами» не было. Протест, религиозный по форме, был скорее социальным по содержанию — против усиления самодержавного государства, закрепощения крестьян и угнетения горожан. Да ещё против иноземных купцов-«немчинов», дышавших не только смрадным табачным зельем, но и разорительной для русских купцов конкуренцией. Как бы там ни было, но от гонений «никониан» часть старообрядцев подалась в бега — многие осели в приграничных землях Великого княжества Литовского.

На острове реки Сож около 1685 года возник новый старообрядческий центр — Ветковская слобода. Её основали иерей Кузьма, бывший настоятель церкви Всех Святых в Москве на Кулишках, и священник из Белева Стефан. Поскольку среди прибывших «на Ветку» беглых было много купцов и ремесленников из Москвы, они и центральное место своей столицы в изгнании назвали Красной площадью. В Гомеле также выросли зажиточные старообрядческие слободы.

Пока сторонники старой русской веры в самой России укрывались в глухих лесных скитах и жили в подполье — в буквальном смысле этого слова, — в погребах и подземельях, их оказавшиеся в Беларуси собратья процветали. В Ветке и Гомеле развивались ремёсла и торговля, сложилась даже своя ветковская школа иконописи. Ветка стала столицей всего русского старообрядчества «беглопоповского» толка. По своему населению Ветка с окрестными слободами в те времена была сопоставима с Киевом! Но в 1734 году была окружена войсками, посланными императрицей Анной Иоанновной, и дотла сожжена. Население было введено на территорию Российской империи.

Вторая «выгонка» повторилась при Екатерине II в 1765 году — и после неё столица раскола уже не оправилась. Именно во время этой второй карательной экспедиции в Ветку впервые попал Емельян Пугачёв, тогда ещё — казак на царевой службе. Второй раз он побывал в Ветке и Гомеле в августе 1772 года, когда уже сам находился в бегах. Существует мнение, что план восстания для Пугачёва, включая его «самопровозглашение» чудесно спасшимся царем Петром III, разработали именно ветковские старцы. Тесные связи местных старообрядцев с казачьим Доном установились ещё в конце XVII века, именно в Ветке варили миро для донских скитов. В качестве доказательства его «августейшего происхождения» ветковчане передали будущему грозному «крестьянскому царю» подлинное знамя Голштинской гвардии Петра III.

Некогда под Гомелем, в дремучем лесу, нашли спасение беглые старообрядцы, основавшие тут свой скит. Название он получил соответствующее — Спасов монастырёк. В находившейся здесь же Ильинской церкви, согласно легенде, молился Емельян Пугачёв. Ильинский храм и поныне стоит на высоком косогоре возле берега Сожа и как молчаливый столп глубокой старины подпирает небо золочёными куполами…

Буйство и разгул

Но у района «Монастырёк» до последних лет была и другая слава — криминальная. Появиться вечером в его запутанных переулках было занятием не для слабонервных. Из «монастырьковских» вышел и костяк одной из знаменитых гомельских ОПГ «лихих» 90-х — группировки «Коли Солдата»…

Действительно, гомельские старообрядцы отличались буйным нравом. В Речи Посполитой, в состав которой долго входили Гомель и Ветка, земельные магнаты нередко вели настоящие феодальные войны между собой. Но стоило нанять воинственных староверов, как это делали, например, владельцы Ветковщины паны Халецкие — и победа над любым кичливым противником была гарантирована.

При этом старообрядцы были абсолютными трезвенниками — не только алкоголь, но даже чай не употребляли. И самоваров в своём дому не держали, «яко кипящую и дымящую змею». Только на старообрядческом соборе 1908 года было не без труда было достигнуто согласие — умеренное употребление водки, чая и сахара не считать грехом.

Снова в России

После присоединения в 1772 году Гомеля к Российской империи последние, кто этому радовался в городе, были старообрядцы. Ведь теперь они снова подпадали под власть «никониан». Но постепенно все утряслось. Новый владелец Гомеля, государственный канцлер России, граф Николай Румянцев был большой любитель старины и всякой экзотики. К старообрядцам он относился с нескрываемой симпатией, считал их «лучшим и трудолюбивейшим элементом населения», писал первый исследователь истории Гомеля А. Виноградов. Румянцев нередко жертвовал на их нужды и землю, и лес, и строительные материалы, за что старообрядцы встречали его с царскими почестями, выходя за ограду с крестами, иконами и зажженными свечами при колокольном звоне и пении духовных песен. Граф контролировал монастырскую жизнь всесторонне, так как старообрядцы считались его крепостными.

Но если одним староверам в качестве новых владельцев доставались такие просвещённые деятели, как Румянцев, то другим везло меньше. В 1829 году старообрядцы Ветки и Косицкой слободы подняли восстание против властей и польской княгини Любомирской, которая попыталась обратить их в своих крепостных. Не случайно, что во время восстания 1863 года старообрядцы Гомеля за свой счёт снарядили полусотню конных ратников для борьбы с повстанческими отрядами. Кстати говоря, белорусских революционеров типа «Чырвонага жонда» и Константина Калиновского на Гомельщине не было — действовавшие тут повстанцы считали себя поляками и просто намеревались восстановить Речь Посполитую в границах 1772 года.

Между тем и от царского правительства гомельские староверы также не видели много хорошего. Их храмы и иконы, правда, теперь уже не сжигали, и их самих не депортировали — как это было во времена Анны Иоанновны в XVIII веке. Но и строить новые «раскольничьи» церкви тоже не разрешали. А старые — постепенно закрывали. Так, в Ново-Белице в 1850 году был ликвидирован старообрядческий Пахомьев скит, а его церковь — передана официальным церковным властям. В том же году по высочайшему повелению Николая I была закрыта Ильинская церковь и женский Спасов монастырь. Поэтому часть гомельских старообрядцев в 1852 году, при проезде царя через Гомель, подала ему челобитную о принятии так называемого «единоверия» с государственной церковью. Единоверческими стали и «пугачёвская» Ильинская церковь, и монастырь в Чёнках, выросший на месте глухого лесного скита. Но истовые старообрядцы в гомельских слободах с красноречивыми названиями «Монастырёк» и «Спасова слобода» продолжали справлять свои службы в деревянных молельнях и частных домах.

Только революция 1905 года вынудила Николая II даровать подданным свободу совести. В 1905 году была построена старообрядческая Преображенская церковь. При этом значительная часть староверов, отличавшихся жёстким консерватизмом, революцию не только не поддержала, но и рьяно выступала против «бунтовщиков». Гомельское отделение печально известного «Союза русского народа» возглавлял как раз строительный подрядчик из старообрядцев Аким Давыдов, а костяк его боевиков составляли молодцы из Монастырька, не дураки выпить и подраться. В то же время «сознательная» молодёжь из староверческих семей двинулась в революцию и боролась с ненавистной им царской властью с той же страстностью, что и протопоп Аваакум в своё время. Выходцы из Ветки братья Малеевы стали известными эсеровскими боевиками, принимали участие в подготовке покушения на Столыпина. В 1917 году Иван Малеев был избран депутатом Учредительного собрания.

Крест и бандиты

На месте деревянного молитвенного дома староверов ветковского беглопоповского толка в Гомеле ещё до революции была построена земская больница (ныне — Гомельская городская больница скорой медицинской помощи). При Советской власти на месте другой старообрядческой молельни в Монастырьке была сооружена первая гомельская электростанция. Из-за этого взорвавшего патриархальный быт события несколько проживавших там же в своих домах семей в своём возмущении дошли до Ленина. После чего личным распоряжением Ильича им были выделены земельные участки — вдвое больше, чем были, и оказана государственная помощь при возведении нового жилья. В годы антирелигиозных гонений 30-х годов Ильинская церковь была закрыта, возобновила работу во время немецкой оккупации и больше уже её не прекращала. Никольская православная церковь в Гомеле не закрывалась никогда.

Не секрет, что многим староверам был присущ бытовой антисемитизм. Но они же укрывали евреев в Монастырьке во время стрекопытовского погрома в марте 1919 года. В 1920-х годах старообрядец из гомельского района «Залиния» Артамон Павлович Широков работал торговым агентом. Один раз он отправился на закупку товара в соседнюю Черниговскую губернию вместе с напарником — евреем Марголиным. На лесной дороге их остановили бандиты. «Товар ваш конфискуем, а вас, жидов — будем вешать», — заявили вышедшие из леса хлопцы с обрезами. «Я — христианин», — вытащил из-под рубашки свой крест Широков. «Хорошо, иди. А этого — на сосну», — распорядился атаман. «Тогда вешайте и меня», — уперся Артамон. И, желая спасти товарища, пошёл на купеческую хитрость и преувеличения: «Если без него вернусь, меня всё равно в расход пустят». Бандиты были так ошарашены — то ли самоотверженностью Широкова, то ли «жёсткими» порядками «Совдепии», что отпустили их обоих. Как вспоминает внук храброго торгового агента, гомельчанин Владимир Пашук, Марголины, жившие с Широковыми на одной улице Бочкина, всю оставшуюся жизнь благодарили соседей за спасение…

А ещё, по бытующей в одной из гомельских семей легенде, прототипом печника Ивана Денисовича из одноименного рассказа Александра Солженицына послужил их дедушка, гомельский старообрядец Афанасий Корнеевич Шилов. Он отбывал наказание в одном лагере с Александром Исаевичем, и, как и герой Нобелевского лауреата, работал там печником.

Старообрядцы и современность

Сегодня в Гомеле по-прежнему действует два старообрядческих храма — Ильинская церковь на улице Комиссарова и Преображенская церковь на улице Пролетарской. Храмы принадлежат разным старообрядческим толкам — в Ильинской церкви собираются приверженцы Белокриницкого австрийского протвоокружнического согласия, в Преображенской — «древлеправославные христиане» австрийского окружнического согласия. Ильинская церковь в 90-е годы являлась самой посещаемой старообрядческой церковью в Беларуси, центр её епархии находится в Клинцах и Новозыбкове (РФ).

Реликты старой веры заметны и в сёлах и деревнях Гомельщины. Встречаются здесь старинные погосты, на которых кресты стоят в ногах усопшего. Местные с суеверным страхом в глазах говорят: «Это чтобы покойнику было удобней вставать из могилы в день Страшного Суда…».

Порядки в Преображенской церкви строгие. Непосвящённых гостей, например, пускают только до середины храма. Не исключено, что по этой причине и прихожане здесь — в основном люди пожилые. Обряды и посты в старообрядческой общине суровее, чем в традиционном православии. Так, при крещении младенца с головой окунают в бочку с водой. А его родители перед таинством крещения должны выдержать длительный пост и причаститься. Всего же в году старообрядцы должны поститься более 200 дней, ежедневно идти к утренней службе к 6 часам — не завтракая. Но, возможно, именно такое ревностное отношение к строжайшему соблюдению всех правил и канонов и позволило старообрядцам сохранить свою веру в первозданном виде.

«С бритоусцем и всяким скобленым рылом не водись», — говорили в старину. Но сегодня из многих былых запретов — на чтение светских газет, просмотр телевидения — мало что осталось. А ведь ранее даже после посещения дома старообрядца «мирским» человеком полагалось кропить это место святой водой.

При всём этом многим гомельским старообрядцам старшего поколения свойственна какая-то особая, из глубины души идущая доброта…

Сокровища прошлого

Жемчужиной Гомеля, безусловно, является парк и дворец Румянцевых-Паскевичей. Незадолго до 2000 года ковш экватора под Гомелем случайно зачерпнул из земли золотую и серебряную церковную утварь. Теперь находки с места бывшего Чёнковского монастыря выставлены в Гомельском дворце. Что тоже, наверное, символично — об особых отношениях графа Николая Румянцева и старообрядцев мы уже говорили. Директор ГИКУ «Гомельский дворцово-парковый ансамбль» Александр Гостев не без оснований считает Чёнковский клад одним из самых ценных экспонатов. В музейной витрине мерцает золотом большая чаша для причастия с именными медальонами давно усопших иноков, лежат серебряные дискосы и звездицы XVIII-XIX столетия. Найденные там же серебряные кресты вообще были изготовлены по образцам времён Ивана Грозного. Не случайно, что вооружённые металлоискателями «чёрные копатели» до последнего времени рыскали по местам былых монастырей и старообрядческих скитов на Гомельщине.

Одно можно сказать точно — яркие и самобытные старообрядческие искусство и культура до сего дня остаются настоящей сокровищницей Гомеля.

Юрий Глушаков

Sputnik, 14.01.2016