Мне, новому больному, каждый в палате уделял много внимания. Сестра поправляла постель, соседи по кроватям расспрашивали о самочувствии.
Но внимательнее всех оказался лётчик, морской истребитель Георгий Белоусов. Это был смуглый юноша, ведьмами вежливый и разговорчивый. Белоусов расспрашивал меня — откуда сам, где ранен. Затем будто не невзначай спросил:
— Как зовут твою девушку?
Я ответил.
— Моя разбилась, — посмотрев в глаза, сказал он. — Тоже на «Кобре» летала. Не дотянула на раненом моторе…
Вдруг сквозь закрытые двери палаты с операционной раздался крик. Лётчик нахмурился, придвинулся ко мне ближе и спросил:
— О Лозе слышал?
— Это танкист, белорус. Когда его привезли, было страшно смотреть на него. Сейчас, правда, ожил, но очень мучается.
— Белоусов на перевязку! — сказала сестра. Он вышел.
В палате установилась тишина.
— Он давно в больнице? — спросил я.
— Белоусов? — вопросом ответил сосед. — Месяца три. В одном бою сбил три «Мессера» и «Юнкерс». А потом самому отрубили половину плоскости. Выбросился на парашюте и держался на море, пока катер не подошёл. А девочку не спасли… погибла.
Уже вечером, после ужина мне сказал Белоусов:
— Знаешь, я подробно узнал о Лозе, — и рассказал мне о его подвиге.
В бою у прусской деревни Трусли танк лозы оказался один против трех «королевских тигров». Одну немецкую машину он подбил, а на другую пошел тараном. Его танк врезался в брюхо «тигра». Лазу ранила в живот, помела руку.
С трудом выпрыгнув из люка, командир танка перетянул своих товарищей в ложбинку. Там лежала противтанковая граната.
Он решил уничтожить третий немецкий танк. Но когда замахнулся, в этот момент его рука была прострелена пулей. «Королевский тигр» повернул на танкиста. Преодолевая боль, Лоза все-же сумел бросить гранату. Произошел взрыв,
Его подняли после боя. Над очейкой замер танк с развороченным стволом и взорваный бензобаком. А нобач с лозой были два мертвых товарища-члена его экипажа.
— Это подвиг! — закончил Белоусов рассказ о танкисте.
— Но почему вы о себе ничего не расскажете? — спросил кто-то.
— Что о себе, о себе нечего сказать.
— Правда, что вы сбили в одном бою четыре вражеских самолета? — Я не один… — сказал он тихо. — В паре с девушкой, которая погибла. Очень храбро сражалась.
В палате стало тихо. Нам было понятно, о чем думал этот храбрый и отважный человек.
М. Николаенко, старший лейтенант
Гомельская правда, 27 февраля 1945
© Флегентов А.Г., перевод на русский язык, 2026
